Книга Между (не)придуманная история, страница 82 – Луна Рэй

И Алёна старалась держаться, улыбаться, говорить правильные слова, участвовать в беседе и во всеобщем веселье.

Но напряжение — её собственное, внутреннее — уже стучало в виски. Она выпила немного… и ещё чуть-чуть, чтобы заглушить мысли. Однако вместо облегчения её просто «снесло» — неожиданно, резко. Мир накренился, голоса смазались.

Она уснула прямо среди праздника, даже не вспомнив где. Хавьер разбудил её уже ночью, когда нужно было ехать домой. В машине Алёна сидела, прижавшись к холодному стеклу, и чувствовала себя так, будто выпила бутылку самогона. Тело ломило, желудок крутило, виски горели. А самое страшное — она ничего не помнила!

И когда они вернулись домой, в неё вселилась настоящая паника: а вдруг она что-то сказала? Что-то кому-то ляпнула про Маттео? А вдруг она себя выдала?

Ее обуял ужас. Сквозь головную боль и усталость на нее накатывали мысли одна страшнее другой. Она забылась тревожным сном до самого утра.

Но вопреки ее опасениям и самым худшим представлениям Хавьер вёл себя совершенно обычно, и постепенно Алёна выдохнула: кажется, ничего страшного не произошло.

Алёна проснулась поздно. Тело будто налилось свинцом, голова гудела тяжёлым колоколом. Все воскресенье она провела лежа в кровати. Тело восстанавливалось, а мысли пытались собрать себя заново, как бусы на порванной нити.

Смешно… она ведь выпила совсем чуть-чуть. Столько — даже не на «легко расслабиться», а на «вежливо поддержать компанию». И всё равно её снесло так, будто она осушила всю бутылку чего-то крепкого. И она снова и снова пыталась понять — это тело так сдаёт, или душа?

Наверное, напряжение тоже умеет накапливаться. Оно же никогда не уходит бесследно.

Все эти дни она ходила, будто по тонкому льду, одновременно скрывая, чувствуя, выбирая…

Переживания, страхи, вина, желание — всё вперемешку, как вино, которое обжигает горло, но ударяет совсем не там, где ждёшь.

И она поймала себя на странной, горькой мысли: иногда жить честно — тяжело, а жить нечестно — ещё тяжелее. Даже просто выпить бокал — уже опасно. Вдруг скажешь что-то лишнее. Вдруг выдашь себя взглядом. Вдруг сорвёшь маску, которую сама же натянула.

Она закрыла глаза. Всё тело отзывалось усталостью, но мысли всё равно метались, как птицы в клетке. Однако среди всех этих размышлений была одна тихая, ровная, упорная нота — единственная, которая не растворялась ни в тревоге, ни в вине. Завтра понедельник. Завтра — встреча с Маттео. И как бы ей ни было плохо сейчас, эта мысль была самой ясной, самой настоящей. Главной.

И она должна прийти в себя полностью к утру и быть в полной готовности ко встрече с ним…

И казалось бы — хуже этого разбитого состояния быть не может. Но вечером Алёну ждал ещё один удар. Она стояла в ванной, держась за раковину, и смотрела на неожиданно начавшуюся менструацию так, будто сама реальность решила подступить к ней с другой стороны. Она никак не ожидала этого в ближайшие два дня, но видимо на фоне всего происходящего в душе Алены организм дал сбой.

Она знала: до её отъезда оставалось всего четыре дня. Четыре коротких, почти прозрачных дня — и потом долгая, недвижимая пустота из четырёх месяцев вдали от Гватемалы… и от него.

И именно завтра была назначена та самая встреча, которая…ну, они оба ждали её по-своему. Встреча, что должна была наконец перевести их хрупкую, осторожную близость в нечто настоящее, ощутимое, окончательное. Встреча, которая должна была поставить не точку — нет, — а первую уверенную линию их общей истории. Тот момент, после которого между ними уже нельзя было бы притворяться, что ничего не происходит. И теперь — всё.