Книга Тринадцатый. Мой любимый номер, страница 2 – Верона Виера

— Напомни, пожалуйста, какие страны накануне Первой мировой войны входили в Антанту?

— Россия, Франция и…

Специально запинаюсь, чтобы проверить, кто входит в мой союз из этого класса. Но все они молчат с застывшими насмешками на лицах, ждут моего провала.

— Бельгия… – справа раздается шепот Тринадцатого.

И без него знаю…

— Беларусь, – не нужна мне его помощь.

— Ну какая Беларусь, Женя! Валерия, Тихонова!

— Бельгия, Валентина Семёновна! – вскакивает с места мисс Единорог.

— Молодец, Лерочка! – историчка дарит ей улыбку, а при взгляде на меня её улыбка сползает. – Стыдно, Женя. Садись.

«Молодец, Лерочка, скушай разноцветную морковку!»

Равнодушно посмотрев на Тринадцатого, я плюхаюсь за парту.

Звенит звонок и тишину в классе сменяют вопли, крики и блеяние Тихоновой. Вот бы их всех к папе на перевоспитание.

Я складываю рюкзак, а Тринадцатый тулит свой зад на мою парту и внимательно следит за тем, что я делаю. За ним внимательно наблюдает Тихонова.

— У тебя проблемы со слухом? Я же тебе подсказывал, – он берёт ручку со стола и кидает мне в рюкзак. – Ты в военной общаге живешь или у вас своя квартира?

Игнорирую вопрос и, вынув обратно ручку, я кладу её в пенал.

— Зато с дисциплиной у меня – всё ок. Слезь со стола.

Искусственно ему улыбнувшись, я демонстративно застегиваю рюкзак и, закинув лямку на плечо, прощаюсь:

— Пока, Тринадцатый!

— Чего? – слышу его недовольное в спину.

Хихикнув себе под нос, я выхожу из класса под пристальные взгляды свиты мисс Единорога. Спешу домой. Надо успеть прибраться, помыть полы, приготовить ужин и сделать уроки.

«Дисциплина делает из обезьяны человека!» – любимая поговорка отца и не дай Бог не успеешь….

В коридоре тоже хаос, а в параллельных классах своя чертовщина. Уже не первый день меня сносит один тип, видела его много раз на нашем этаже в общаге.

— Смотри, куда идёшь, новинка!

— Смотри, куда гадишь, придурок!

— Чё?

— Через плечо! Увижу, что бросаешь бычки с нашего балкона, я тебя сдам.

— Стукачки долго не живут, – он напирает на ме меня и пристально смотрит в глаза.

— Курильщики дохнут быстрее, – не на ту напал.

— Барсук, отвали от неё, – Тринадцатый кричит за моей спиной.

Закатив на мгновение глаза, я оборачиваюсь и упираюсь взглядом в серую клетку его жилета.

— А то что? – нахал из параллельного сдвигает меня в сторону и они, как два барана, таращатся друг на друга, упираются невидимыми рогами.

— Вечером узнаешь, на ринге.

Какое счастье привалило! Из-за меня будет драка. Сейчас вырвет радугой на зависть мисс Единорожке. Нет времени слушать их препирания, поэтому сбегаю по лестнице и, пробравшись сквозь толпу бесящих младшеклассников, я, наконец, выхожу из школы.

Осень в этом городе тёплая. Утром прохладно, но в полдень почти лето. Перекинув джемпер через руку, я перехожу дорогу и прямиком через парк, спешу домой.

* * *

Многие мои одногодки мечтают о новых гаджетах, а я об отдельной собственной комнате. Наведя порядок, спешу по коридору на общую кухню с кастрюлей, в которой растительное масло, пачка макарон и фарш в пакете. С маминой моя стряпня, конечно, не сравнится, но мамуля сегодня на дежурстве в больнице, а папу кормить надо. Через пару часов он вернётся с наряда, и макароны по-флотски – самое быстрое в приготовлении блюдо.