Книга Гвоздика лесная, страница 66 – Виктория Синюк

Я лечу на велосипеде по шоссе — за город, к озеру, чтобы искупаться.

— «О доблестях, о подвигах, о славе…» — вспоминаю вслух.

— Е. «Есть в осени первоначальной…» — отвечает Миша. — Й пропускаем, тебе на О.

— На О, на о… О! «О знал бы я, что так бывает…»

— Отлично! «Талантам надо помогать…»

— Разве это первая строка? Хм…

— Зато крылатая!

— Ну, ладно… И мне на Т. «Ты и во сне необычайна. Твоей одежды не коснусь…»

— Опять Блок. Скольких поэтов я тебе открыл, а ты всё равно больше всего в игре цитируешь Блока.

— Первая любовь незабываема! Тебе на С.

— Да ты просто напитана им под завязку! В чём секрет такого влияния Блока на юность? И мне не на С, а на А. Первая строка заканчивается на А.

— Ах, да!

«А» — одна из наших нелюбимых букв. На «а» мы уже многое перебрали. А повторяться в этой игре нельзя. Если какая-то строка звучала, она сразу же выходила из игры. Суть была в том, чтобы вспомнить как можно больше стихов. Играли только первые строчки стихотворений. Конечно, можно было прочесть стихи целиком, мы нередко так и делали, но играла именно первая строка. Поначалу в нашей игре проигравшим считался тот, кто не мог найти нужную строчку по истечении десяти секунд. А потом мы стали играть не на победу, а на чистое удовольствие.

Как и всё у нас, игра превращалась в кипучий разговор, перемежалась шутками, Мишиными мини-лекциями и нашими семинарскими занятиями по разбору стихов.

— «А ночь мне шептала, что речка в тумане…»

— Ух, ты! Здорово! Это кто?

— Глеб, — под Глебом подразумевался любимый Мишей Глеб Горбовский.

— Понятно… Значит, мне на Е. О! «Если жизнь нас своим могуществом… «

— Круто! Мне на М… «Мы — волки // И нас по сравненью с собаками мало // Под грохот двустволки // Год от году нас // Убывало».

— Вот как! Высоцкий, что ли?

— Не поверишь. Солоухин!

На озёрном берегу в этот знойный день, пусть и будничный, людей было достаточно. Некоторые здешние завсегдатаи — семейные, холостые — уже успели стать моими добрыми знакомцами. Приземлившись на любимом месте и окинув побережье цепким глазом интроверта, я отметила, что никого из моих товарищей ещё нет. И славно! Никто, кроме Миши, не будет красть мою тишину. А когда мне захочется живого общения, я обязательно выйду из пены озёрной с кем-нибудь на связь.

Отдыхаю на пляже я не совсем правильно. Во-первых, в рюкзаке у меня лежит толстый том Достоевского. Роман «Подросток», который я начинала читать два раза, но так и не дочитывала. Сейчас был третий раз — и, кажется, дело должно было увенчаться успехом. Впервые эта книга захватила меня с самого начала и ни на йоту не показалась скучной. И хотя мои озёрные друзья считали, что читать Достоевского на пляже — чудачество, я наслаждалась чтением, если под наслаждением понимать сложную гамму мыслей, чувств и ассоциаций. Всё это было «во-первых». Во-вторых, вместо того чтобы сразу снять в прохладной воде ощущение пекла, я долго лежу под солнцем, следя за хитросплетениями «Достоевских» судеб и душ. Потом, когда солнечно-песочная баня раскаляет меня до предела, я иду в воду, доплываю до линии буйков и проплываю её всю. Такое моё плавание обратило на себя внимание здешних спасателей, и они стали, в глаза и за глаза, называть меня «знаменитой пловчихой». Один из них — жилистый мужчина пенсионных лет — говорил мне: