Книга Гвоздика лесная, страница 44 – Виктория Синюк

Налюбовавшись этими «планами», Женька сняла поясок и куртку и снова без улыбки посмотрела на себя в зеркало. Её улыбка была тем, во что неоднократно влюблялись, а влюбившись, старались вызвать её чаще и чаще — и влюблённая Женька, зная свою силу, сама улыбалась тысячу раз на дню. Улыбка смягчала небольшую асимметрию её лица. Без улыбки лицо казалось немного старше, было не таким чарующе миловидным. И если улыбающейся Женьке не давали её тридцати трёх лет, то такой, неулыбчивой и сосредоточенной, можно было дать все тридцать пять. Уловив это не совсем приятное «повзросленье», Женька хотела было вспугнуть его улыбкой, но удержалась и всмотрелась в своё отражение… Такое уж ли это достоинство — казаться моложе своих лет? Эта мысль, достигшая отметины «сто» на стобалльной шкале женской ереси, мелькнула в сознании и растворилась в зеркале. Старое трюмо, прочитавшее на своём веку не одну тысячу мыслей, изумилось этой крамоле и таки попробовало вызвать омолаживающую улыбку. Снова не вышло. Тогда оно переключилось на глаза: так странно и так интересно поймало солнечный свет в прихожей, что цвет Женькиных глаз вдруг заиграл в нём каким-то новым оттенком зелёного — что-то вроде цвета ещё не раскрытой почки тополя… Восхитившись этим ходом визави, Женька всё же улыбнулась — но как-то по-новому, с какой-то весенней хитрецой, с каким-то тайным зреющим замыслом… Так улыбаются то ли в Лувре, то ли в галерее Уффици, то ли в Эрмитаже… Зеркало зыркнуло на неё с ещё большим интересом. Ничья. Перед женщиной, сумевшей перехитрить его без косметики, без парикмахера, без дорогих вещей и украшений, зеркало снимает шляпу…

Весеннюю тему подхватил сон, и в эту же ночь, под утро, Женьке приснился весенний город. Это был не её город, а какой-то чужой. Да, он был похож на новые окраинные районы её города — хорошо благоустроенные, чистые, ровные, — но во сне Женька точно знала, что это другой город. Совсем новый, как будто недавно построенный среди незнакомых просторов. Город был ухоженный, ветреный, геометричный. Всюду стояли высотные здания с большими переливчатыми окнами. Вместе с тем здесь не было ощущения бетонного «муравейника» и тесноты, со всех сторон сжимающей тело. Здания отражали солнечный предвечерний свет и казались ласково-жёлтыми. Куда ни пойди — широкие улицы, по которым хотелось лететь с какой-то весенней надеждой в сердце, как это бывает солнечным апрельским днём, когда случилось долгожданное тепло и ты идёшь, идёшь по городу и не можешь остановиться, потому что силы не заканчиваются, а, наоборот, прибывают от этой ходьбы, у которой нет никакой цели, помимо неё самой. Однако в этом солнечно-голубом городе, продутом весенним ветром, Женька чувствовала себя противоречиво. Ей нравился этот город, нравилось идти по высокому мосту над проезжей частью, нравилось запрыгивать в троллейбусы и выпрыгивать из них там, где захочется. Но в этом городе она, кажется, никого не знала. Людей на улицах было совсем немного, и Женька не обращала на них никакого внимания — до того она была поглощена этим странным чувством новизны и весенней тревоги. Вместе с тем она как будто бы чувствовала, что вот-вот должны появиться какие-то знакомые — то ли новые, здешние, то ли старые и откуда-то спешащие к ней. Скоро она их встретит, и будут это люди такие же молодые, воодушевлённые этим городом и этой весной, как она. А где же Володя? Неужели она тут без него? Женька думала об этом, идя по мосту и глядя по сторонам не только любопытными, но и ищущими глазами. Женькины собственные шаги и ветер, продувающий мост, сказали ей, что Володи здесь нет и что он ничего не знает про этот город. Ей стало как-то одиноко от этих звуков, но не слишком, словно ей и так было понятно, что в этом городе Володи нет и он где-то очень далеко. В этот самый момент, когда звук одиночества легонько кольнул её сердце, ей встретились те самые знакомые. Двое мужчин, и с одним из них — молодая светловолосая женщина с грудным ребёнком, светловолосым зеленоглазым мальчиком, щекастым крепышом. Они стояли у перекрёстка, рядом с машиной. Женьке приветственно посигналили — и она проснулась, так не узнав, куда они все вместе, в том числе и этот малыш, поедут. Но, казалось, — туда, за город, где всё было голубым, ветреным, бесконечным…