Книга Мой босс. Без права на ошибку, страница 59 – Рене Эсель

Мираж казалось навеки потерянной свободы вновь показывается на горизонте и призывно машет хвостом.

Поджимаю губы. Цепляюсь зубами за омертвевшую кожу.

Это подло. Это очень подло.

— Ты еще думаешь? — внезапно смеется Лазарев, а кожу облепляет ледяной холод. — Жесть, Лена. Зря я думал, что у тебя глаза откроются.

— Да пошел ты! — рявкаю в трубку, сомкнув трясущиеся пальцы. — И все, что нарыл, знаешь куда засунь себе? Мораль мне тут читает. Ты изменял мой подруге, святоша, забыл⁈

Лазарев тяжело дышит. Каждая секунду жду, что сорвется. Слышу сдерживаемые крики так явно, что стучат барабанные перепонки.

С Лазаревым что-то не так.

Поджимаю губы. Сожаление о собственной резкости тянет в груди. Мы с ним оба не святые. И уж я точно не имею права его осуждать.

— Жень…

— Расскажи ему все. Иначе это сделаю я, — обрубает Лазарев. — Время у тебя до полуночи.

— Я расскажу ему все сегодня же, обещаю, — сжимаю трубку до посинения пальцев.

Он сбрасывает вызов. А я все еще стою с телефоном в руках, когда в двери звенит ключ. Каждый поворот замка отпечатывается черными кляксами на сказочной картине моего вечера. Уродует его, превращает в ничто.

Так и встречаю Шершнева. Бессмысленно глядя в пустоту перед собой. Чувствую себя разбитой, раздавленной.

Словно через лист кальки разглядываю его. Анализирую каждое движение. Улавливаю удивленный взгляд при виде меня в коридоре. Замечаю тень улыбки, что тут же исчезает, стоит ему отвернуться.

Неторопливо снимает пальто. Холодный запах осени проникает в легкие, когда он ерошит влажные волосы.

Я должна ему сказать.

— Выглядишь болезненно, — ладонь Шершнева оказывается на моем лбу, обжигая кожу холодом. — Хуже?

Машу головой и отстраняюсь. Внутри сразу становится пусто. Все ожидание вечера испаряется. Чувствую себя золушкой в 23:59.

Меня трясет. Обнимаю себя руками и умоляюще смотрю на Шершнева.

Будто он может с этим помочь.

Пронзающий блеск острых изумрудов сканирует меня. Отворачиваюсь, едва сдерживая дрожь.

Я не понимаю, как о таком говорить.

— Олег, мне надо что-то тебе сказать, — лепечу крепко зажмурившись.

Это так глупо. Второй раз в жизни я не могу посмотреть человеку в глаза. Смело выдать все, что хочу.

И второй раз — это снова он.

Может быть потому что я совсем не хочу это говорить?

Перед глазами вновь проносится злосчастная вечеринка. Мои слова вновь звучат в ушах.

И сегодня в разы больнее, чем обычно.

При попытке открыть рот, челюсть сводит болезненной судорогой.

— Вкусно пахнет, — выдает он, а я ошарашено распахиваю глаза. — Слушай, я голодный, как волк.

Шершнев рывком ослабляет галстук. Резко скидывает пиджак на тумбу. Его движения дерганые, напряженные. Он делает вид, что все в порядке.

Но сам уходит разговора.

Словно знает, что после моих слов все закончится.

Но у меня же еще есть время?

Поджимаю губы, до боли впиваюсь ногтями в кожу.

Все это не честно, не правильно.

Но я очень хочу провести этот вечер с ним.

— Ты обещал сыграть на гитаре, — вскидываю подбородок и смотрю с вызовом. — Я приготовила ужин и накрыла в моей спальне.

— И моя кухня еще цела? — язвит Шершнев, хитро прищурившись.

Закатываю глаза. Что за невыносимый мужчина.

Махнув рукой, отворачиваюсь и решительным шагом отправляюсь в спальню. Слышу, как Шершнев идет следом. Ощущаю его присутствие всем телом.