Книга Папа быстрого реагирования, страница 98 – Ника Оболенская, Мария Птахова

Стиснув покрасневшие пальцы на вороте накинутой на плечи куртки, Степа смотрит на меня болезненно-прямым взглядом. Потом будто в замедленной съемке переводит его на Тайгу, Амура. Ведет по каждому из бойцов и снова возвращается ко мне. Делает крошечный шаг вперед. Будто спрашивая: «Это ведь ты?!»

И я всё без слов понимаю. Но не могу сейчас к ней подойти.

Едва заметно качаю головой.

Прости, нельзя.

Степа поджимает дрожащие губы и, плеснув обидой из глаз, разворачивается и быстро теряется в толпе.

Степанида

— И чего мы теперь тут торчать будем до морковкиного заговенья? — ворчит кто-то позади меня. — Холодно, вообще-то.

Ежусь, стискивая окоченевшими пальцами куртку. Ноги в кроксах тоже начинают подмерзать.

Я не одна тут одета не по погоде.

Эвакуация случилась так внезапно, что никто не успел подготовиться. В ушах еще до сих пор звенит вой сирены и механический сигнал: «Срочно покинуть помещения».

Теперь мы торчим на парковке в ожидании, когда нам разрешат вернуться обратно в корпус.

— Может, учения какие? — шепчутся рядом.

— Да не учения это! — отзывается кто-то раздраженно. — Охрана сказала — в здании самые настоящие террористы.

— У нас?! — ахает кто-то третий.

— Нет, блин, в Тимбукту! — авторитетно перебивает «раздраженный». — Конечно, у нас! Я сам видел! Их было трое. Все в масках и в черном.

— Говорят больше… десять рож — все бородатые и с калашами!

— Да ну?! А я слышал, что они все лысые. Сектанты. В морге трупы хотят взорвать!..

— Трупы-то зачем?

— Да я откуда знаю!

— Зато языком мелешь — будь здоров. Говорю же, бородатые все!

— Далась вам эта борода.

Спор набирает обороты, с каждым словом версий становится всё больше и больше.

Не удивлюсь, если через минут десять окажется, что это заговор рептилоидов, а в нашем морге окопались инопланетяне.

Не дает покоя странная девушка со шрамом на лице и фраза Лидии Михайловны о покойнике. Но Леди Смерть оставила меня у палаты без объяснений, а потом всё закрутилось…

— О! Вон они идут! — громко говорит кто-то из толпы.

— Где? Кто?

— Да террористы…

— Сань, ты бы меньше спирта нюхал. Это ж наши. Спецназ, — раздается недовольный голос того самого авторитета.

А я наконец замечаю людей в черном. Они как раз проходят мимо нас к стоящему рядом с каретой скорой микроавтобусу. От них буквально исходят волны уверенности и силы.

Зачем-то разглядываю их… а потом будто с размаху впечатываюсь в бетонную стену, когда встречаюсь взглядом с последним из бойцов.

Лицо его, как и у всех, скрыто балаклавой, оставляющей в прорези только очень выразительные зеленые глаза. Очень знакомые.

Этого не может быть!

От шока, кажется, перестаю ощущать, как прихватывает морозом пальцы.

Осознание ударяет по темечку бодрее разорвавшейся аневризмы.

Тимур?!

Но… как?! Как я могла в тот раз не заметить?! Не узнать?!

Паника растекается жаром по груди и горячим комом перекрывает кислород.

Не дышу. Только упрямо разглядываю мужчину в черной экипировке.

Скольжу взглядом по фигурам других бойцов спецназа, вспоминая лазертаг.

Тренер по греко-римской борьбе, значит?

Сглатываю, чувствуя необъяснимую обиду, и снова впиваюсь взглядом в Тимура.

Его лицо скрыто. Как в тот раз. Но сейчас я уверена, что это он.

Мне десять… нет, сто! Сто таких, зеленоглазых и рослых, поставьте в ряд — я все равно его узнаю.