Книга Папа быстрого реагирования, страница 51 – Ника Оболенская, Мария Птахова

— Понял, — отзывается глухо.

Оглядываю остальные рожи. Румяные все как Деды Морозы.

— Ну что, Альфа, устроим тимбилдинг? Сегодня даже пиздов не дам, если в башню мне засветите.

Бойцы дружно ржут. Багрянцев тоже заметно расслабляется, и общий градус напряжения падает.

Пересчитываю всех по головам. Одиннадцать, вместе со Степой — двенадцать. Самое то.

Она запаздывает, и я чувствую, как от волнения зудит в солнечном сплетении. Как пацан сопливый стою и жду ее, внимательно следя за периметром.

Уверен на двести процентов, что не переобуется в полете и не сольется без уважительной причины. Но, один хер, эмоции шакалят, кусая затылок.

— Командир, а одиннадцать поровну не делится, — тут же вылезает Романов, при этом косит глазом на Багрянцева. — Кому-то придется посидеть на скамейке запасных…

— Не придется, — обрубаю, замечая наконец знакомую красную мазду.

Летеха приоткрывает рот, будто хочет возразить, но тут же захлопывает, глядя мне за спину.

Делаю шаг с крыльца, слыша за спиной дружное «у-у-у».

Тимур

Слежу, как Степа, аккуратно переступая снежную кашу, идет мне навстречу. Красивая, пиздец просто.

Мотор за грудиной наращивает обороты, толкая кровь к паху. Вот вообще не вовремя, но что поделать, если и Тимурка младший рад этой встрече, аж яйца звенят.

Сзади кто-то восхищенно присвистывает, весь отряд подхватывает.

Это че, блядь, такое?!

Оборачиваюсь на бойцов. Стоят, шеи тянут как гусята. Ну, я еще этого Соловья-Разбойника вычислю и погоняю по треку с разгрузкой.

Внутри ворочается что-то похожее на ревность.

Что, Беркут, боишься — уведут твою Снегурочку? У тебя отряд элитных мальчиков-зайчиков. И рожи посмазливее твоего старого «сапога».

Кажется, слышно, как скрипят мои зубы.

А ну-ка, Беркут, отставить панику!

— Привет, — Степа робко улыбается, стреляя мне глазами за спину.

Я обхватываю ее за плечи, вжимая в себя. Хотел просто поздороваться, но импровизирую на ходу. Чуток разворачиваю и нахально целую в сладкие губы.

Обиженный вой мне же не мерещится?

Вот же… черти!

— Привет, — отвечаю, с неохотой отрываясь от манящих губ.

Лыблюсь, как кот, обожравшийся сливок.

— Ты мне еще печать на лоб поставь «Тимуркина собственность», — ворчит Степа, мило краснея.

Какая проницательная медсестричка.

— Не подсказывай. Эти уведут, глазом моргнуть не успею.

Смотрит на меня как на идиота, взглядом выражая все те матерные конструкции, которые рот не может.

— Понял. Сам дурак. Исправлюсь.

Снова одаривает меня мягкой улыбкой и переводит тему:

— Ты сказал, что будет пара человек. Это все твои греки-римляне?

— Ага, — хмыкаю. — Небольшие кадровые перестановки. Новенький у меня, надо помочь влиться в коллектив. Пущу на самотек, они ж друг друга в спарринге переломают, — говорю как есть.

Степа понимающе кивает:

— Да, ты нашел отличную альтернативу мордобою.

Мне ее за это зацеловать хочется. Ну, пиздец же, какая умная у меня женщина.

Тьфу-тьфу-тьфу! Чтоб не сглазить.

— Зачем ты стучишь по голове? — замечает маневр.

— Чешется.

Серые глаза искрятся весельем.

— Больше ничего не чешется?

— Как медицинский работник интересуешься? — не удерживаюсь от подъеба.

— Исключительно.

— Чешется, — каюсь. — Но если я сейчас эту штуку вытащу — исключительно для осмотра, — парни не поймут.