Книга Спасти Ангела, страница 49 – Ксю Король

— Тишина! Подсудимый, вам слово будет предоставлено позже.

Я смотрела на Захара. На его красное лицо, на выпученные глаза, на трясущиеся руки. Он был напуган. Впервые за все годы я видела его напуганным.

— Ваша честь, — прокурор встал. — Прошу приобщить к делу новые доказательства и вызвать для дачи показаний медбрата, чьи данные есть на флешке.

— Перенесем заседание на завтра, — судья кивнул.

Мы вышли из зала. Я взяла Демида за руку. Пальцы дрожали.

— Ты как? — спросил он.

— Как будто гора с плеч, — я выдохнула. — И ещё одна навалилась. Но я справлюсь.

— Мы справимся.

Мы вышли на улицу. Дождь кончился. В серых тучах показался слабый солнечный луч.

— Смотри, — я указала вверх.

— Что? — Демид поднял голову.

— Мама. Улыбается.

Он обнял меня. Я прижалась к нему и закрыла глаза. Там, внутри, я почувствовала что-то тёплое, светлое. Как будто мама обняла меня оттуда, из неба. И сказала: «Молодец, дочка. Я горжусь тобой».

Следующие два дня суд превратился в поле битвы.

Сторона обвинения вызвала медбрата — того самого, который сделал инъекцию моей матери. Это был мужчина лет пятидесяти, с сединой в волосах и трясущимися руками. Он сидел на свидетельском месте, избегая смотреть в сторону клетки, где находился Захар.

— Подтверждаете ли вы, что пять лет назад по заказу Захара Бережного вы ввели Елене Корсаковой препарат, вызвавший остановку сердца? — прокурор говорил чётко, чеканя каждое слово.

— Подтверждаю, — голос медбрата был тихим, но в тишине зала его услышали все. — Мне заплатили. Сказали, что это инсулин. Но я потом узнал… это был калий. Очень большая доза. Сердце останавливается за минуту.

В зале зашумели. Я сидела, вцепившись в руку Демида, и чувствовала, как ногти впиваются в его ладонь. Кровь стучала в висках. Я смотрела на Захара — его лицо было пепельно-серым, глаза бегали, он шептал что-то своему адвокату.

— Подсудимый Бережной, вам есть что сказать? — судья повернулся к нему.

— Это провокация! — закричал Захар, вскочив. — Они подкупили этого алкаша! У него нет доказательств, что я заказывал убийство!

— У нас есть записи ваших разговоров, — спокойно сказал прокурор. — И показания вашего бывшего помощника, которого вы уволили сразу после смерти Корсаковой. Он уже дал показания в обмен на смягчение приговора.

Захар рухнул на скамью. Его адвокат что-то быстро зашептал ему на ухо. Я смотрела на этого человека — когда-то он казался мне всесильным, неуязвимым. Теперь он был просто напуганным стариком.

— Суд удаляется для вынесения приговора, — объявил судья. — Объявим завтра в десять утра.

Мы вышли из здания. Я шла, не чувствуя ног. Демид поддерживал меня за талию.

— Держись, — сказал он. — Завтра всё закончится.

— А если его оправдают? — прошептала я.

— Не оправдают, — он поцеловал меня в висок. — Доказательств слишком много.

Дома я упала на диван и выключилась. Не спала — просто лежала с открытыми глазами, смотрела в потолок и перебирала в голове всё, что было. Мама. Её улыбка. Её руки. Её голос «Ангела, ты моё солнышко». А потом — её лицо в гробу. Спокойное, но чужое. Врачи сказали, что она улыбалась перед смертью. Теперь я знала — это была не улыбка. Это была гримаса боли.

— Ангела, — Демид прилёг рядом, обнял. — Ты не одна.