Книга Рождественское чудо для миллиардера, страница 43 – Анна Россиус

— В квартире Теплова, с няней.

— Я должен её забрать.

— На каком основании? Результатов теста на отцовство, который ты делал без согласия родителей? ЭКО было выполнено с соблюдением всех юридических процедур. Будь ты трижды её биологическим отцом, прав никаких не имеешь.

Я всё это осознаю, помню подписанный договор. Но кто же мог тогда предположить, что ситуация обернётся таким образом? Что донорский образец по моему запросу не уберут, и он останется в базе ещё на несколько лет? И кузен выберет его из сотен других из-за нашего с ним внешнего сходства, несмотря на анонимность?

Ненавижу, когда что-то выходит из-под моего контроля. Это должна была быть короткая пиар-акция, разработанная маркетологами клиники.

Выходит, я их благодарить должен за Нику. И Господа за то, что её матерью стала именно Милена.

Мила. Пусть всё обойдётся.

— Саш, ты слушаешь? Я понимаю, ты сейчас на взводе. Но прошу снова — не руби с плеча. Успокойся. Мы посадим Олега, если он виноват…

Ярость кипит внутри. От бешенства в глазах темнеет.

— Если?! Марк, ты рехнулся?! Считаешь, есть вероятность, что она сама себе травму нанесла?

— Предположительно, поскользнулась на мокром полу, выходя из душа, и ударилась головой о раковину. Это версия мужа.

— Он врёт.

— Возможно. Но Милу не спросишь, она по-прежнему без сознания. Удар получился сильный. Супружеская пара, которая находилась в тот момент у них дома, утверждает, что никаких признаков ссоры или драки не было. Судя по фото со вчерашнего вечера, так всё и есть. Мила ушла спать раньше. Теплов с гостями оставался в гостиной. В какой-то момент он пошел проведать дочку, как говорит. Пробыл в детской пару минут, а на обратном пути заглянул в ванную комнату. Мила уже лежала на полу с рассечённым виском… Он сразу вызвал скорую.

Я врываюсь в больницу, не замечая ничего вокруг.

Машинально извиняюсь перед пожилым посетителем, которого не глядя задел плечом. Он понимающе кивает, даже сочувственно улыбается. Потому, наверное, что у меня на лбу написано заглавными буквами слово «ГОРЕ», а лицо искажено гримасой.

Всё вокруг белое, стерильное, бездушное. Запах антисептика ударяет в ноздри, но я даже не морщусь. Все мои чувства сосредоточены на одном: Мила, Мила, Мила.

Марк с женой уже ждут у стойки администратора. Соня бросается ко мне, хватает за руку, будто боится, что я рухну.

— Она в палате интенсивной терапии, — шепчет. — Врач сейчас спустится к нам.

Я киваю, стискивая её ладонь в ответ. У меня всё внутри будто скрутилось в тугой, болезненный узел.

— Александр Матвеевич, Марк Матвеевич. — К нам приближается мужчина в белом халате, накинутом поверх строгого костюма.

Его лицо кажется знакомым, но я не могу вспомнить имени. Где-то раньше пересекались.

— Как она? — спрашиваем хором.

Врач отводит взгляд.

— Состояние стабильно тяжёлое. Черепно-мозговая травма, отёк. Без положительной динамики.

— Когда она очнётся?

— Этого вам, к сожалению, никто точно не скажет. Первые сутки критические.

— Но хоть какой-то прогноз вы можете озвучить? — настаиваю, чувствуя, как по спине ползёт липкий холод.

— Угроза жизни миновала, это единственное, что я могу сказать с уверенностью. По поводу выздоровления… все случаи разные. Некоторые пациенты пребывают в этом состоянии долгие годы, некоторые приходят в себя спустя дни или недели. Сожалею, Александр Матвеевич.