Книга За секунду до любви, страница 82 – Вирсавия Вайс

— Ненавижу тебя! — рычала эта дикая фурия, обхватывая меня руками за шею, прижимаясь ко мне всем телом.

— Вижу. — Хмыкнул я, вытягивая её из кабинки, ставя на пол и обматывая полотенцем, вытирая каждый кусочек тела. — Давай завтракать и пора выдвигаться.

Она сидела на кухне и хлопала глазами.

— Чем завтракать-то? В холодильнике хоть шаром покати. — Буркнула Стэфка, закусывая губки.

— Ммм, это как посмотреть. — Щелкнув кофемашину, развернулся к ней, упираясь в стол задницей. — Значит так. На завтрак у нас яичница, блинчики с вареньем и кофе. Ты как?

— Я-то за. Только вот это всё, конечно, фантазия, а ею сыт не будешь.

— Забьёмся? Я тебя кормлю завтраком, а ты весь день ведёшь себя, как пай-девочка. — Усмехнулся я, уже представляя себе этот цирк. Где Стефка, эта беременная ежиха, фырчащая, как чайник со свистком, и где пай-девочка?

— Что на кону? — Подняла она бровь, пальчиками поправляя сползшее с груди полотенце.

— Всё, что захочешь. — С дури брякнул я, тут же понимая, что такой хрени я ещё сроду не говорил.

— Всё? — На всякий случай уточнила зараза.

— Всё. — Обречённо вздохнув, уже прикидывал, во что мне это обойдётся.

— Я подумаю. — Она опустила голову и провела ладонью по полотенцу, обрисовывая каждый изгиб груди и животика.

Твою мать. Да ладно? Ну что за баба? Я от неё просто охреневал. Нет бы смущённо покраснеть, или ещё там что сделать, как положено. Ага. Щас. Свои желания прямым текстом, как мужик, а не робкая ромашка. Вот как сейчас. Подумает она. Да я уже представил, какой счёт она мне выкатит вечером, когда за нами закроется входная дверь. И тело моё знало, очень откровенно транслируя это вставшим по стойке «смирно» бойцом невидимого фронта.

Покачав головой, ухмыльнулся и подошёл к холодильнику.

Масло, яйца, сливки, мука, сахар. Я слышал, как она тихонько всхлипнула за моей спиной. А когда комната кухня наполнилась ароматом свежих блинчиков, за спиной раздался всхлип.

— Да что опять-то не так? — Тихо выругался я, встряхивая головой и медленно разворачиваясь к ней.

Стефка сидела, прижавшись лбом к холодному стеклу окна, и по её щекам беззвучно текли слёзы. Плечи мелко вздрагивали. Вся её утренняя бравада и дерзость куда-то испарились, и сейчас на стуле сидела девочка. Просто девочка, которая плакала. Так горько, что захотелось прижать её к себе и защитить от всех монстров, особенно от тех, что сейчас терзали её изнутри.

Чёрт. Чёрт возьми.

Я подошёл к ней и присел на корточки, чтобы быть с ней на одном уровне. Осторожно взял её холодные, сжатые в кулаки ладошки в свои руки.

— Киса, — тихо сказал я. — Что случилось? Блинчики не нравятся? Я могу…

Она покачала головой, не поднимая глаз.

— Всё… всё так пахнет, — выдохнула она, и голос её дрогнул. — Как у мамы… когда она…

Закусив губу, она замолчала, сглатывая ком в горле. Я не торопил, просто держал её ледяные пальцы, пытаясь согреть своим дыханием.

— Она… она так любила готовить, — прошептала Стефка. — А я ей помогала. Мы вместе. Это было… так здорово. А потом… её не стало. И всё пошло кувырком.

Она подняла на меня глаза, полные такой тоски и боли, что у меня внутри всё сжалось.

— А папа… он только и делал, что менял этих… этих кукол. А я… я стала ему не нужна. Совсем. Я так злилась… Я хотела. Чтобы он увидел меня. Чтобы хоть что-нибудь из того старого мира, в котором была мама, вернулось, но… Ему было всё равно. Я делала всё, чтобы он заметил меня. Курила, прогуливала уроки, волосы красила в синий цвет, с пацанами дралась… Я научилась сражаться, научилась быть для него проблемой, да. Но не… не этому всему.