Книга За секунду до любви, страница 64 – Вирсавия Вайс

Контузия? Да и хер ты с ней, когда под моими ногами чёрная дыра, когда конец уже чуть не дымится, а перед глазами покачиваются крепкие яблочки её груди, с твёрдыми камешками коричневых сосочков. Ведьма. Сумасшедшая, горячая, невинная ведьма, которая не умеет ничего, но хочет научиться. Ну всё, кукла, пи*дец тебе!

— Иди сюда.

Рывком усадил её на бёдра. По всему телу прошла крупная дрожь от того, что её влажные складки скользнули по длине всего члена, словно целуя его. Сжав зубы, тихо застонал. Опуская голову. Глядя вниз, охреневая от того зрелища, которое открывалось мне. Хотелось плюнуть на всё, приподнять маленькое тело и просто ворваться в эту девственную плоть. Но не сейчас. Я видел, что под этой бронёй и цинизмом скрывается маленькая девочка, которая верит в долбаных принцев на белых конях и ждёт любви. Не того, чего сейчас хотел я, не просто механического траха, а именно любви. И мне хотелось ей это дать, хоть не в полной мере, но всё же. Почему-то хотелось остаться в её жизни не безликим статистом на одну ночь.

— Подними голову.

Голос сорвался на хриплый шёпот, а руки предательски подрагивали, обнимая её горячие бёдра. Она медленно, будто сквозь силу, подняла на меня глаза. В них не было ни прежней ярости, ни пустоты. Они были огромными, тёмными, влажными от невыплаканных слёз и непонятных ей самой чувств. В них читалась полная потерянность и какая-то щемящая доверчивость, которую она сама, наверное, в себе ненавидела, прятала ото всех, чтобы никто не узнал, не воспользовался и не сделал её больно.

Я не смог выдержать этого взгляда. Мои пальцы сами потянулись к её лицу, осторожно, почти с благоговением убирая с её мокрых щёк выбившиеся пряди. Она не отстранилась. Она замерла, следя за моими движениями, и её губы чуть дрогнули.

И я поцеловал её.

Но на этот раз это было не наказание. Не захват. Не битва.

Это было признание.

Мои губы прикоснулись к её губам сначала несмело, вопрошающе. Я чувствовал лёгкую дрожь, бегущую по её телу, и солёный привкус её слёз. Я пил эту горечь, пытаясь забрать её себе. Потом поцелуй стал глубже, увереннее, но оставался бесконечно нежным. Я исследовал её губы, каждую черточку, каждый изгиб, словно пытаясь запомнить навсегда. Это был разговор на языке, которого я не знал, но который теперь понимал всем существом.

Одной рукой я продолжал держать её за талию, чувствуя, как бьётся её сердце, разнося пульсом удары по всему телу — уже не бешено, а трепетно и часто. Другая рука скользнула ей в волосы, ладонью прижимая её голову ко мне, не давая ей убежать, укрыться.

Она ответила. Сначала робко, неумело, лишь слегка шевеля губами. Потом смелее. Её руки поднялись, обвили мою шею, пальцы путались в моих волосах, царапая шею, отчего по всему телу проходило волной возбуждение, острое, колючее, словно под кожу сыпанули соль. Её ответный поцелуй был полон такой щемящей нежности и какого-то беззащитного доверия, что у меня внутри всё перевернулось.

Мы целовались медленно, бесконечно, забыв обо всём. О времени, о боли, о злости, о том, что происходит за стенами этой комнаты. Существовали только её губы, её дыхание, смешивающееся с моим, её тело, доверчиво прижавшееся ко мне.

Я оторвался, чтобы перевести дух, и прижался лбом к её лбу. Мы сидели так, глаза в глаза, дыша в унисон.