Книга За секунду до любви, страница 20 – Вирсавия Вайс

Дождавшись, пока дверь за ним закроется, улыбнулась и шарахнула кулаками по перилам балкона.

— Йес!

Меня аж потряхивало от возбуждения. Осталось совсем чуть-чуть. Вчера Татка уже всё мне написала, и я не могла дождаться, когда огромные часы, стоящие в гостиной на первом этаже, пробьют двенадцать, разнося механический гул по всем коридорам резиденции.

Звонок в дверь я ждала уже как второго пришествия.

— Добрый день! Татьяна Верещагина. Второй консультант Дома моделей.

Звонкий голос, от которого всё внутри запело. Этот голос сейчас для меня был равносилен голосу свободы.

— Мне кажется, вы слишком молоды для того, чтобы быть вторым консультантом. — Голос отца.

И вот я уже стою перед зеркалом, расставив ноги, скрестив на груди руки и насупив брови так, как это всегда делал он, передразнивая его манеру говорить, чуть выдвинув вперёд нижнюю челюсть.

— Вы ещё слишком молоды, чтобы быть консультантом, но в самый раз, чтобы отодрать вас на своём столе!

— Прошу вас. — Голос отца около самой двери.

За всю неделю это был первый раз, когда он сунул нос в моё крыло. Ну чем не показатель великой отцовской любви?

Одним движением стянула с себя топик и, как ни в чём не бывало, плюхнулась на пуфик перед туалетным столиком, хватая расчёску, проводя ею по волосам.

Дверь скрипнула. За спиной раздался приглушённый смешок и громкий, жёсткий, свистящий вдох.

Я подняла глаза и поймала в зеркале ледяной взгляд отца.

— Что за вид? — рявкнул он, не отводя свой прожигающий меня взгляд.

— А что не так? — Швырнув массажку, развернулась и криво ухмыльнулась. — Вроде бы это моя комната, и я могу ходить тут хоть голышом, а кому-то нужно просто стянуть с головы корону и стучать, прежде чем врываться в комнату взрослой дочери, а вдруг я бы тут трахалась?

Твою мать! Да за это выражение лица я бы отдала что угодно! Отец не просто опешил, он… Я вчистую выбила почву из-под его ног, первый раз лишив самообладания. Его кадык дёрнулся, он поднял руку, поправил галстук и откашлялся. А я готова была поклясться, что его пальцы при этом тряслись.

— И с кем же? — Издевательски хмыкнул он, делая шаг в комнату, поднимая с пола топик и швыряя его в меня. — Со святым духом?

— Да хоть бы с Федей твоим!

Встав, натянула на себя топ и стянула волосы в хвост, усиленно делая вид, что не знаю тёлку, которая вошла в комнаты с папаней, игнорируя её всем своим видом.

— Вперёд! — Рявкнул отец. — Через полгода делай что хочешь, а пока будь добра, за каждый твой проступок ты будешь платить: свободой, моим содержанием, телефоном и тем, чем я решу.

— Отлично! — Процедила я, чувствуя, что меня просто коротит, что ещё немного и рванёт так, что места будет мало всем. — Ты останешься и будешь наблюдать? Или хоть здесь я сама решу, какую сбрую мне надеть?

— Нам было бы лучше остаться с вашей дочерью наедине. — Жёсткий Танькин голос, от которого даже я прибалдела.

Да и от вида её, сказать честно, чуть в осадок не выпала. На ней было обтягивающее платье цвета «вырви глаз», то ли взбесившийся лайм, то ли ядовитый огурец, туфли на стрип-шпильке. На лицо вообще было страшно смотреть: губы цвета баклажан, брови унылого Пьеро, кирпичные румяна, нанесённые строительным шпателем, и венчало всё это великолепие причёска «Я у мамы вместо швабры» и очки со стёклами такого же цвета, как и платье.