Книга Драйвовый рок, страница 82 – Дарья Юрьевна Савельева

Кирилл вопросительно смотрит на меня, но я машу рукой, позволяя ему заказать первым, пока ставлю цветы в воду. Сделав выбор в пользу стейка и картошки фри, Кирилл удовлетворенно откидывается на спинку кресла и откладывает меню в сторону.

— А вам? – обращается ко мне официантка.

Не могу определиться, здесь кажется вкусным абсолютно все. Быстро пробежав по блюдам глазами, я захлопываю меню, отодвигаю его на край стола и с улыбкой отвечаю:

— Мне то же самое, – и пока девушка не ушла, успеваю добавить: – О! И два кофе, пожалуйста.

Официантка кивает и удаляется.

На фоне играет тихая, спокойная мелодия, за соседними столиками сидят посетители, и обрывки их разговоров доносятся до меня, но все равно кажется, что беззвучие заполняет все вокруг. Я смотрю в синие глаза Кирилла и чувствую, как сердце стучит у меня в висках. Почему я так волнуюсь?

— Мне нравится, что ты так смотришь на меня, – тихо произносит он, и уголок его губ поднимается.

Я в который раз прочищаю горло и, пытаясь побороть неловкость, заправляю волосы за уши. Отвожу взгляд и пялюсь в зал, без интереса наблюдая за посетителями и официантками.

— А я не смотрю, – невозмутимо отвечаю и тут же начинаю смеяться. Мое внимание возвращается к его лицу. Теперь Кир широко улыбается и какое-то время выдерживает мой взгляд, но в конце концов смущается и, почесав затылок, отворачивается.

Я рассматриваю пальцы, которые кажутся несколько грубыми. Он очень много занимается музыкой. Скользнув немного выше, я снова смотрю на татуировку и чуть слышно ухмыляюсь.

Даже если бы я захотела, то все равно не смогла бы забыть тот день, когда исписала его руку маркером. Интересно, что он подумал обо мне, когда все же набрал тот номер? Разозлился, не получив желаемого? Или просто посмеялся?

Ко мне призраком возвращаются те же чувства, что и тогда, в баре. Тяжесть, желание обидеть кого-то в отместку. Тот вечер стал для меня плохим задолго до встречи с Кириллом. Это уже не исправить. Но почему-то боль уходит, когда в воспоминании оказывается лишь он и его растерянность, когда я нагло залезла в передний карман его джинсов, оставляя там маркер. Это было дерзко и совсем на меня не похоже. Я была слишком зла на весь мир, мне отчаянно хотелось вылезти из собственной шкуры и хотя бы на один день стать кем-то другим.

Приходит официантка. Поставив наш заказ на стол, она прижимает поднос к груди и желает нам приятного аппетита, после чего быстро уходит.

Кирилл аккуратно берет в руки нож и вилку, принимаясь разрезать стейк. Сначала у него получается сохранять спокойствие, но, когда приходится слишком долго пилить мясо, он меняется, изображая наигранную злость и раздражение. Пока я наблюдаю за ним, мне вдруг становится так спокойно, словно знаю этого парня сто лет. Мне не хочется притворяться или казаться лучше. У меня наконец открываются глаза, и становится ясно, что Кир – настоящий, и рядом с ним хочется быть такой же. Собой.

— Распилил, – довольно говорит он, указывая на порезанный на кусочки стейк в своей тарелке. – Тебе помочь?

— Не-а, – отвечаю я, жуя. Мой стейк давно уже разрезан.

Кирилл кривится и бурчит:

— Понятно. Мне принесли старый тупой нож.

Я хихикаю, и Кир улыбается в ответ. Пока он пробует еду, пытаюсь придумать какой-нибудь вопрос или тему, на которую мы можем непринужденно поболтать.