Книга Драйвовый рок, страница 44 – Дарья Юрьевна Савельева

Я поднимаю джинсы и вижу, что они отлично закрывали собой огромное пятно от кофе. Оно давно высохло и въелось, теперь ужасным образом привлекая к себе внимание.

— Блин, – ругаюсь вслух и чешу затылок. Мама определенно будет в бешенстве. Мусор-то можно убрать, а вот за ковролин она меня прибьет.

Хочу положить джинсы обратно, но в кармане что-то шуршит. Я хмурюсь и сую в него руку. В ладони оказываются клочки фотографии. Тут же вспоминаю тот день, когда нашел их и положил в карман.

Отбрасываю джинсы в сторону и усаживаюсь за компьютерный стол. Разложив перед собой кусочки, я соединяю их. И снова, как в тот раз, вижу половину Лизиного лица, ее струящиеся по плечам волосы и гадкую руку, приобнимающую ее. Хватаю скотч и склеиваю обрывки. Через секунду оцениваю свои усилия – соединено не очень ровно, ну и ладно. Мой взгляд сосредоточивается на руке, я принимаюсь рассматривать детали. И нахожу. Одну. Но важную. На руке незнакомца блестят дорогие часы. Те самые – серебряные, с черными камнями в циферблате.

Откинувшись на спинку стула, я нервно усмехаюсь. Так этот Дима – ее парень? Почему она прямо не сказала мне об этом? Я, как последний придурок, из кожи вон лез, чтобы понравиться ей. Теперь причина ее отрешенности более чем ясна. Или, может быть… все не так однозначно, как кажется? Почему тогда она пошла со мной в кино в тот раз? Ничего не понимаю.

Вибрирует телефон. На экране высвечивается «Дэн», я провожу пальцем по смартфону и отвечаю:

— Да?

— Здоро́во. Чем занимаешься?

— Да так, мама попросила бардак прибрать в комнате. А ты?

— Особо ничем. Хочу в боулинг сходить, ты как?

Молчу в раздумье, разглаживая мятые уголки фотобумаги.

— Тёма идет? – наконец спрашиваю я.

— Не.

— А что так?

— У него… дела. Очень важные, я спрашивал. Никак не может.

И чего он так распинается из-за отсутствия Артёма? Я просто спросил.

— Ну ладно, – бросаю и смотрю на часы, затем оглядываю свою комнату – повсюду все еще свинарник. – Во сколько ты хочешь?

— Давай через полчаса?

— Не, давай хотя бы через час. Я все-таки должен прибраться. Иначе мама перекроет выход, поджидая меня с ружьем. В конце концов, я могу запихнуть вещи в шкаф… и все.

Денис смеется.

— Да, тетя Надя может. Окей, тогда на связи.

— Ага, давай.

Я откладываю телефон обратно на стол и снова смотрю на склеенную фотографию. Меня одолевает калейдоскоп чувств: ревность, злость, негодование. Пора это прекращать. Лиза соврала мне, окей, ну и черт с ней тогда. Жизнь продолжается. Надо немного взбодриться. Схватив снимок, я кладу его в нижний ящик стола. Избавиться от него я пока не готов.

«Да пофиг!» – думаю я и с этой мыслью живо подрываюсь с места. Беру мусорный пакет и собираю хлам. Разбросанные носки закидываю под кровать. Заправляю постель, но валяющиеся джинсы, идеально маскирующие мое преступление, так и остаются лежать на своем месте.

— Сойдет, – машу я и добавляю последний штрих – сминаю висящие на стуле футболки и кидаю на полку в шкаф.

Выйдя из своей комнаты, я прохожу мимо кухни, направляясь к выходу. Я уже почти надеваю куртку, как меня вдруг останавливает мама.

— Ну и куда ты намылился? – интересуется она, грозно складывая руки на груди, сжимая в одной из них поварешку. На ней домашний теплый халат, на голове завязан аккуратный пучок.