Книга Хрупкое счастье понедельника, страница 5 – Дэни Аткинс

— Когда-то давным-давно…

Я сделала паузу, хотя и не ради драматического эффекта, который, как я знала по собственному опыту, был совершенно излишним, когда твоя аудитория – полная комната шестилеток. Я сделала паузу по той же причине, по которой мне приходилось останавливаться в середине каждого пролета, поднимаясь по лестнице, по которой попытки догнать уходящий автобус остались в воспоминаниях и по которой шкафчик в моей ванной вместо туалетных принадлежностей был забит лекарствами. Если и требовалось подтверждение правильности решения, то было вполне довольно и того, что я не могла закончить даже простое и короткое предложение, не остановившись, чтобы перевести дух.

Двадцать четыре пары глаз внимательно уставились на меня. Вдруг они перестали ерзать, толкаться с соседями и даже разговаривать, несмотря на запрет. Они сидели на ковре, скрестив ноги, и ждали, когда я начну рассказ. Это было мое последнее задание в их классе, и они все осознавали важность дня. Они были малы, слишком малы, чтобы произнести слово «кардиомиопатия», не говоря уже о том, чтобы понять его значение, и все же переносили мой уход куда лучше большинства коллег.

— Вы умрете, мисс?

Дети не боялись задавать этот вопрос, в отличие от моих коллег по начальной школе Грин-Хиллз, которые были слишком напуганы, чтобы решиться на это. Но я видела, с какой тревогой коллеги наблюдали, как мое некогда розовое лицо приобрело цвет пергамента, а синюшный оттенок губ не мог скрыть даже толстый слой розовой помады.

Как и большинство людей чуть за тридцать, я никогда особо не задумывалась о собственной смертности, пока полтора года назад мое будущее не изменил вирус. Вирус… Это казалось так обыденно. Люди постоянно их подхватывали, потом выздоравливали и благополучно забывали. Но у этого были свои планы, и теперь мое собственное тело переписывало тщательно проработанный план на следующие пять лет моей жизни.

Родные называли меня упрямой и, наверное, были правы, потому что я долгие месяцы молча игнорировала совет врачей перестать работать. Чтобы наконец проникнуться истиной, потребовался упавший ребенок на игровой площадке, разбивший коленки и вывихнувший запястье, ребенок, которого я физически не смогла поднять. Из-за моего отказа принять ограничение возможностей собственного организма страдали те, о ком я больше всего беспокоилась: дети.

— …И жили они долго и счастливо.

Мои последние слова удачно совпали со звуком школьного звонка.

Обычно окончание учебного дня у шестилеток напоминало что-то среднее между побегом из Колдица и первым днем январской распродажи. Но сегодня, на удивление, никто не бросился сломя голову к двери. Вместо этого они встали в ровную шеренгу – прежде мне никак не удавалось их так построить. Каждый ребенок в классе терпеливо дождался своей очереди, чтобы обнять меня на прощание. Для меня это было важнее любого отзыва в резюме. Если это были последние минуты моей работы учителем в начальной школе, то это просто потрясающее завершение карьеры.

Все началось с сапожек. Они были новенькие. Роскошная мягкая, карамельного цвета кожа облегала икры как перчатка. Застегивая их, я всякий раз предпочитала не думать об их заоблачной цене. Они меня бодрили. Стильные, но на невысоком каблуке, они стали моей излюбленной рабочей обувью.