Книга Хрупкое счастье понедельника, страница 37 – Дэни Аткинс

Содержание этого письма он мог бы рассказать наизусть, даже разбуди его среди ночи. Он помнил расположение каждой запятой, каждой точки. Он перечитывал это письмо каждый раз, но оно до сих пор выбивало из Алекса дух не хуже удара в солнечное сплетение. Он пропустил первый абзац и позволил взгляду ненадолго задержаться на предложении, которое всегда производило на него эффект разорвавшейся бомбы:

Рада сообщить вам, что на момент написания этого письма пересаженные органы, пожертвованные Лизой, получили четыре человека.

Почти неосознанно Алекс покосился на четыре цветных пластиковых конверта. Наступит ли момент, когда это письмо станет легко читать? Ком в горле подсказывал, что этого может не случиться никогда. Он положил письмо в круг света от настольной лампы и продолжил читать.

Молодому человеку чуть старше двадцати, находившемуся в очереди на трансплантацию более года, были пересажены оба легких. Джентльмену немного за тридцать были пересажены обе роговицы. Пожилой женщине, ожидавшей в очереди более пяти лет, была пересажена почка. А молодой женщине чуть за тридцать спасла жизнь пересадка сердца.

Четверо незнакомцев. Четверо получателей бесценного дара – Алекс не переставал думать, что лучше бы этот дар вместо нее отдал он сам. Четыре жизни, которые Лиза изменила, потеряв свою.

В памяти всплыла сцена: маленькое стерильное помещение в больнице Святого Марка и Джиллиан, трансплантолог, передает ему на подпись форму согласия. В голове – шум крови, струящейся бурным потоком по венам просто потому, что она это может. Это казалось оскорблением для Лизы. Сквозь шум Алекс смутно слышал голос Тодда, задававшего какие-то вопросы трансплантологу. Их слова доносились смутно и неразборчиво, пока он не поднес ручку к бланку и не вписал свое имя.

На его плечо легла ладонь, слишком легкая и мягкая, чтобы принадлежать его брату.

— Если вы не против, мы бы хотели написать вам через пятнадцать дней и рассказать, как были использованы органы, пожертвованные Лизой, – сказала трансплантолог. – Семьи доноров часто находят в этом утешение. А со временем кто-то из реципиентов может пожелать связаться с вами, чтобы выразить благодарность лично. Но вам необязательно прямо сейчас решать, хотите ли вы получать эти письма. И, пожалуйста, не думайте, что вы обязаны ответить согласием, Алекс. Ни сегодня, ни в будущем.

Он вскинул голову, и, хотя в его жизни больше ничто не имело смысла, хотя знакомый мир перестал существовать, в одном он был полностью уверен.

— Разумеется, да. Безусловно. Я хочу знать, кому помогла Лиза. Я хочу знать о них все, что вы сможете рассказать.

Возможно, Джиллиан предупреждала его тогда, что информация, которую ему предоставят, будет ограничена. Он не помнил этого. Но она точно несколько раз подчеркивала это впоследствии. Алекс не знал, что служба поддержки семей доноров работает постоянно, но это оказалась неожиданная и невероятная помощь. Не столь полезными оказались их строгие правила, которые не позволяли ему получить более подробную информацию о людях, которым помогла Лиза.

— Некоторым пациентам требуются месяцы или даже годы, прежде чем они свяжутся с семьей донора. Некоторые не приходят к этому никогда, – предупреждала его Джиллиан.

Алекс уже понимал, что любое письмо, которое он получит, будет перед этим тщательно проверено. И его это устраивало. Но проходили недели, месяцы, а он так ничего и не получил, и его начала снова охватывать апатия. А если он так никогда и не узнает? Если никто не свяжется с ним и Коннором? Это означало бы новую потерю Лизы. Четыре потери.