Книга Цветы для ведьмы, страница 58 – Фиона Моран

Дыхание Герды сбилось. Угловатые, резкие буквы, сильный нажим пера, прорывавший бумагу там, где стояли точки, смазанные края слов. Так Ярила писала, когда торопилась. Но когда Герда вчиталась в смысл написанного, ее пальцы сами собой разжались. Бумага упала на деревянный стол. Кожу на шее стянуло от внезапного холодного пота.

Это были не записи о том, как собирать лечебные травы или как распустить цветок. Слова шаг за шагом рассказывали, как связать мертвую плоть и живую кровь, сколько нужно глины, насколько она должна быть теплой и как правильно делать надрезы.

Герда вспомнила тепло от очага на своей коже и голос сестры, переходящий на шепот, когда та рассказывала истории на ночь. Тогда от них кололо в затылке. Теперь же все эти истории лежали перед ней, четкие и понятные. Страшные.

Она засунула сверток обратно, на самое дно ящика, плотно закрыв крышку. Пообещала себе, что выбросит его, разорвет и сожжет. Но дни складывались в недели, а недели в месяцы. Герда начала забывать, как звучал голос Ярилы, забывать, какими теплыми были ее ладони. Острая боль в груди превратилась в постоянное, тянущее чувство пустоты.

Все рухнуло в одну ночь. Герда тогда сидела на полу, обхватив колени руками и раскачивалась взад-вперед — это едва ли помогало справиться с нарастающим страхом, но она гулко цеплялась за эти успокаивающие движения вновь и вновь. Огонь давно погас и углы комнаты тонули в темноте. Из-за усталости Герде казалось, что тени шевелятся и тянутся к ней, готовые вот-вот наброситься на нее.

«Помоги...».

Герда резко и с силой прижала ладони к ушам, раскачиваясь быстрее.

— Нет, нет, тебя нет, — шептала она пересохшими губами.

Но шепот в голове не смолкал. Воздуха стало не хватать. Герда делала частые, короткие вдохи, но грудь все равно давило валуном. У нее был выбор: остаться на полу и тихо сойти с ума или начать что-то делать.

Она подошла к ящику, достала узкий железный нож юноши — рукоять легла в ладонь и сталь обожгла кожу холодом. Второй рукой она схватила кусок старого плаща сестры, на котором все еще держался слабый запах мха.

Затем вышла наружу. Ноги двигались сами по себе, переступая по глубокому снегу. Она шла к одинокой Иве.

Дойдя до нужного места, ноги Герды не выдержали, и она упала коленями в сугроб. Снег под ней начал таять, пропитывая подол платья водой, но она этого не замечала. Челюсти были сжаты, а в висках стучала кровь, гулко вторя:

«Помоги. Помоги мне. Верни меня».

Острие ударило в землю. Удар отскочил в рукоять, сильно ударил по запястьям и отдался болью в локтях. Земля не поддавалась. Герда навалилась грудью на нож, используя весь вес своего тощего тела. Послышался хруст промерзшей грязи.

— Прости меня, — выдохнула она. Изо рта вырвалось облачко белого пара и тут же растаяло. — Прошу, прости меня, сестра.

Она начала бить ножом. Поднимала руки и опускала, снова и снова, что есть силы давила нож в землю. Но тот лишь царапал камни и лед. Через несколько минут лезвие застряло в рыхлости, и она отбросила нож в сторону. В ход пошли голые руки. Она вгоняла пальцы, подцепляла куски земли и отбрасывала их назад. Под ногти забилась грязь, затем они начали ломаться с треском — кожа на подушечках содралась до мяса. Кровь смешивалась со снегом, но из-за холода Герда почти не чувствовала боли.