Книга Цветы для ведьмы, страница 15 – Фиона Моран

Перепрыгивая через широкую сточную канаву на краю, он зацепился носком сапога за толстый оголенный корень дерева. Марек с размаху полетел вперед и упал грудью прямо в застойную воду на дне канавы. Не задерживаясь ни на секунду, он тут же бешено оттолкнулся обеими руками от скользкого дна, в кровь раздирая кожу на ладонях о колотые острые камни.

— Не смей, Ян! — снова крикнул он вперед, в темноту. — Век тебя проклинать буду! До самой гробовой доски, слышишь меня?!

Ян ни разу не обернулся на его крик.

Его силуэт быстро мелькал между последними деревенскими избами, то полностью пропадая в густой черной тени сараев, то снова выныривая в умирающем свете догорающих факелов.

Марек перемахнул через низкую изгородь последнего огорода, его горло сильно ссаднило от подступающей крови, но шаг он не сбавлял. Частые крупные слезы катились по его лицу, сдуваемые встречным ветром, который уже нес в себе противный запах хвои.

— Ян! — прохрипел Марек, вытягивая вперед руку с окровавленной ладонью.

Ян, оказавшись у самой кромки, где вытоптанная ногами земля деревни резко сменялась влажным зеленым мхом, на секунду замедлил свой бег, но не остановился полностью. На одно короткое мгновение он повернул голову назад.

— За матерью лучше гляди, слышь?! — долетел его крик. — Стань человеком наконец, Марек! Чтобы Выбор мой ни за что даром не пропал!

Марек уклонялся от низко висящих веток и перепрыгивал через корни, что извивались из земли. Деревня осталась позади, и теперь только Лес смотрел на них сотнями невидимых глаз.

— Янчик, пожалуйста, — Марек всхлипнул. — Только не ты…

И тогда Лес раскрыл свои объятия. Ветви, до того сплетённые в непроницаемую стену, с тихим скрипом медленно раздвинулись, открывая узкий тёмный проход, похожий на глотку. Ян, не останавливаясь, даже не замедляя бег, нырнул в эту щель. Живая, густая тьма мгновенно поглотила его.

Марек, уже на пределе сил, сделал последний рывок и протянул руку — он почти коснулся дрогнувшего плеча брата. Но в тот же миг ветви сомкнулись с треском. Его пальцы схватили лишь пустоту, а перед самым лицом выросла крепкая стена из переплетённых сучьев.

Шёпот стих.

Лес снова принял свою жертву.

Лес со скрипом сомкнулся за спиной Яна, отрезая последний путь назад. Он проморгался раз, второй, третий, но темнота вокруг оставалась плотной, осязаемой. Ни единого просвета, только пугающий шорох собственных шагов по мшистой земле настойчиво бил в уши.

Пальцы нащупали твердость древесной коры, и от этого ощущения в груди становилось чуть спокойнее — он всё ещё мог чувствовать. А значит, вопреки всему, был жив.

Ян шагнул вперед, слепо выставив перед собой руки в кромешную тьму. Жесткие ветви наотмашь хлестали по ладоням, оставляя глубокие, жгучие царапины, но он не останавливался. Лесной шёпот вёл его, окружал со всех сторон — сухой, колючий, заставляющий идти наугад, ориентируясь лишь на этот вкрадчивый звук.

Каждый шаг давался с огромным трудом, будто сырая земля под ногами была живой и неохотно, с сопротивлением уступала ему дорогу.

Я поступил правильно. Должен был поступить правильно.

Они будут жить.

Коли Лес получил свою жертву.

Значит деревня спасена.

Он двигался вперёд, упрямо стиснув зубы, одержимый этим отчаянным порывом. Но следом за волной решимости неизбежно накатывал страх. Что это, если не безрассудство? Что, если Лес все-таки не примет подмену, раскроет обман, и тогда его ярость обрушится на их дом с двойной силой?