Книга Цветы для ведьмы, страница 102 – Фиона Моран

— Гниль это или нет, — лицо его расслабилось, голос стал абсолютно ровным. — Есть ли разница? Только вот мертвые бороться не могут.

Он подошёл к столу вплотную, навалившись на край досок, и посмотрел на Яна снизу вверх.

— Если завтра Лес придет за нами, мы даже убежать не сможем. Просто ляжем и сдохнем, потому что сил нет ноги переставлять.

Марек сжал рукоять.

— Сначала мы накормим живые желудки. Положим в них хлеб. А потом... потом будем махать железом, рубить твою Навь, Гниль, Лес и всех по очереди, если понадобится. Но сначала — кусок хлеба в рот.

Ян смотрел на брата и не узнавал его. Где тот задиристый мальчишка, который жил одним днем и искал драки? Где тот, кто прятал страх? Это было странное и горькое восхищение — видеть, как беда выковала его, но забрала при этом молодость. Марек постарел лет на десять за одну зиму. Ян почувствовал, как по его собственной спине пробежал холодок — единственным, у кого сейчас дрожали колени от страха, был он сам.

— Ладно, — Ян коротко кивнул. — Сначала еда.

Они вышли наружу, когда луна плотно закрылась чёрными тучами. С неба повалили густые крупные хлопья. Вчетвером — Ян, Герда, Марек и Ярек — они двигались гуськом. Ольдрик остался сторожить корчму.

— Сюда, — Марек резко остановился, повернул голову и зашептал. Он сошёл с плотно утоптанной тропы и шагнул прямо в глубокий нетронутый сугроб. Снег доходил до колен.

Они пошли вдоль высокой стены из плотно вбитых в землю брёвен. Марек переставлял ноги быстро и уверенно. Остановился у места, где между двумя толстыми стволами чернела узкая вертикальная щель, густо закрытая сухими колючими ветками.

— Таиша показала, — Марек повернул голову к Яну, заметив его взгляд. — Ее тогда заперли и я только так… виделся с ней.

Он повернулся правым боком к стене, вцепился пальцами в колючие ветки и с силой раздвинул их. Протиснул плечи в щель. Толстая кора с шорохом тёрлась о тулуп. Снег здесь оказался рыхлым, непримятым. Марек пролез на ту сторону, за ним по очереди — Ярек, Герда и Ян.

Оказавшись внутри, они сразу присели на корточки, прижавшись спинами к холодной стене сарая.

Верхний не спал. В окнах нескольких высоких срубов горел жёлтый свет свечей.

Они передвигались короткими перебежками, на полусогнутых ногах. Прошли мимо длинного бревенчатого здания общественных бань. Из многочисленных щелей между брёвнами наружу вырывались белые клубы горячего пара. Густой запах распаренных берёзовых веников и нагретого мокрого дерева ударил Яну в лицо. Горячий пар коснулся обмороженных щёк. За толстой стеной раздался громкий всплеск воды и звонкий женский смех. Там, в пяти метрах от них, люди смывали с горячих тел пот, пока внизу синели от мороза.

Ярек громко сглотнул. Марек плотно сжал челюсти, поднял руку и резко махнул ладонью вперёд.

Они миновали бани и завернули за угол. Тяжёлая дверь с долгим скрипом распахнулась наружу.

На порог шагнул крупный мужчина. Ноги его подкосились, он тяжело опёрся правой рукой о дверной косяк. На голый торс был накинут толстый тулуп, открывая покрасневшую от жара кожу.

— Эх, хорошо-то как! — закричал он в темноту. Голос был громким, звуки растягивались, язык заплетался. Запахло перегаром.

Он сделал неверный шаг вперёд, оторвав руку от косяка. Левой потянулся к завязкам штанов, намереваясь помочиться прямо в сугроб. Поднял голову — и его мутные глаза упелись прямо в Марека, который не успел нырнуть за угол сарая.