Книга Гномка, страница 93 – Диана Чайникова

— Почему?

— Человек - кладбище призваний. У него настолько короткая жизнь, что он пытается сделать все, и в итоге не успевает ничего, либо остаётся ограниченным в чем-то важном. Ударяясь в науку или творчество, забывает про себя, свое пропитание и продолжение рода. Думая о насущных проблемах, не успевает реализовать себя. И когда в старости приходят мысли, что как-то все очень быстро кончилось, наступает глобальное разочарование от жизни. Мне кажется, эта депрессивная энергетика порождает истинных монстров нашего мира.

— Возможно, в чем-то ты прав, но это не объясняет твоего отношения к людям. Твои слова породили только жалость в моей душе и желание повеситься.

— Тебе зачем депрессировать? Ты же гном.

— Гномья жизнь лишь в два-три раза длиннее человеческой. По справедливости, надо истребить эльфов, чтобы не было, с кем сравнивать, тем более что сравнение не в нашу пользу.

— Не очень корректное высказывание.

— Ты тоже не отличаешься тактом. Не говоря уже о человеколюбии. Думаешь, Ионна поблагодарит тебя, если ее Ваймира убьют еще на первом кордоне?

— А почему меня должно волновать мнение Ионны?

— Но как же? Вы же друзья, - растерялась я.

— Мы – соратники, нас связало общее дело, не более.

— Вот как…

— Ты – другое дело, - опомнился Даймерлио.

— Несомненно.

— Правда, Аньюка, я поверил твоим Видениям, мне небезразлично, что станет с тобой, но не стоит возлагать на меня ответственность за остальных и тем более пытаться взывать к моей совести.

— … которой у тебя нет, - закончила я за него.

— Ты жестока, - недовольно отметил Даймерлио.

— Мне противна твоя точка зрения. Дальше я пойду одна.

— Ты решила показать решительность в самый неподходящий момент?

Стиснув зубы, оставив на коричневой траве невысохшие планшеты и даже не изъявив желания посмотреть на них, я, упорно игнорируя попытки эльфа заговорить, побросала в сумку краски и отправилась по маршруту, которому мы следовали днем ранее.

— Даже рисунки не посмотришь? – Донеслось мне вслед неодобрительное.

— Оставляю это баловство тебе. Я же тебе нужна только из-за Видений. В пещере ты нашел все, чего еще не видел. Собери мои последние наброски, не уверена, что буду рисовать до прихода к гавридам, а что будет дальше тебя не должно волновать, - не рассказывать же ему о том, что я теперь четко помню все свои Видения, и мне не составит труда вспомнить и воссоздать последнюю картину чуть позже, когда краски улягутся в голове.

— С чего вдруг в тебе проснулась безрассудная смелость? Или это не смелость, а желание пойти наперекор мне, отомстить за что-то? Женщины удивительные существа, но это не комплимент. Сейчас ты полна решимости, а стоит мне отпустить тебя, так уже за следующим деревом ты начнешь рыдать, проклиная всё эльфийское племя, меня и свою судьбу. Ты этого хочешь, глупая женщина?

Рассвирепев, я отогнула палец, показав ему всем известный жест из моего мира, и, хлестнув себя по лицу развивающейся косой, резко развернулась и пошла прочь. Я прошла не слишком длинный путь до того, как поняла, что обдумываю его слова. Учитывая сопутствующие обстоятельства: Даймерлио так и не пошел со мной, Оу то ли из-за мужской солидарности, то ли следуя собственным принципам, остался с ним, - размышлять о последних словах было тягостно. Просто потому, что больше всего хотелось зарыдать, проклиная судьбу, рыжего и весь безухий род. Сколько же все-таки ему лет, раз он настолько умело просчитывает женскую психологию в целом и мою в частности? Из последних сил удержав слезы, я повела ушами, прислушиваясь: неужели он действительно оставил меня одну?