Книга Гномка, страница 153 – Диана Чайникова

— Мы не одни, - шепнул он очевидное, и волшебство разом прекратилось.

От разочарования я едва слышно застонала, обиженно опустив уголки рта.

— Кто ты? - Спросил один из музыкантов. - Мы тебя не знаем.

— Это, видимо, та самая пришелица из внешнего мира, - вмешалась девушка, говоря поучительным тоном наставницы. Я слегка улыбнулась.

— Разве он существует? Внешний мир – миф! – Начав неуверенно, с категоричным неприятием завершил зритель. Он говорил резкие слова, а я восхищалась его чистым невероятно глубоким голосом. Почему он не пел? – Она скорее всего лазутчик от Безумных!

— Они часто к вам заявляются? – Полюбопытствовала я.

— Кто? – Не понял парень.

— Безумные.

— Ты что? Мы бы уже все погибли, если бы они здесь объявились.

— Но вы же живы, - открыто улыбаясь, продолжила я.

— И что?

— Если я Безумна, то почему вы все еще живы?

— Да он всегда ерунду говорит, не слушай его, - подал голос третий музыкант.

— Простите, что прервала ваше выступление. Может, вы еще споете? Если я вас смущаю, посижу за дверью.

— Тебе понравилось? – Искренне удивилась девочка.

— Конечно! Как мне могло не понравиться такое виртуозное солирование и необыкновенно техничная игра музыкантов?

Все трое польщенно покраснели.

— Это занятие недостойно Одаренных, - грустно пояснила гномка.

— А мы и не Одаренные, - резко бросил тот, кто не принимал участие в игре.

— Глупости! – Прервала я назревающий спор, который мог закончиться рождением еще одного Безумного.

— Если вы знаете, кто я, то вам говорили, что в ваш мир могла пройти только Одаренная?

— Да.

— Позволите? – Наклонившись, протянула руку к щипковому инструменту, походящего на лютню.

Удивившись, парень тем не менее, отдал инструмент мне. Погладив искусно вырезанный округлый деревянный корпус с грифом, провела пальцами по струнам, проверяя гибкость и подвижность кисти. А потом запела. Голос у меня в моем мире был не самым лучшим, поэтому там я пела только самые примитивные песни, но в этом мире собственный тембр изрядно порадовал, поэтому я не переживала за слух зрителей. Хотя это и не удивительно: должно же было хоть что-то мне достаться хорошее! Живя с Ионной в ее мастерской, я запоминала и ее заунывные песни, и веселые напевы братьев. Легко подыгрывая себе на струнах, я демонстрировала ребятне свой диапазон, впервые не стесняясь собственных маленьких пальчиков, умело скользящих по грифу. Отыграв последнюю композицию, встала с пола, протянула парню его инструмент и шутовски поклонилась. И меня смел маленький вихрь, обдавая радостным смехом:

— Значит, во внешнем мире детям разрешено петь и играть?

— Конечно, - уверенно ответила я девочке. – А мое рисование считается баловством, но именно оно помогло вырасти моему Дару!

— Вот видите! – С торжеством она обернулась к остальным присутствующим. – Я вам говорила, что ваши родители правы, а наши нет, Торбин. Зря ты отказываешься петь.

Она грустно посмотрела на брата, который соглашался присутствовать на концерте, но умирал душой от безделья и разочарования. Тот упрямо смотрел на сестру, не желая признавать, что в жизни может быть что-то важнее магии.

— Ко мне магия пришла в этом году, у нас очень мало Одаренных, и все привыкли жить своим трудом. Гномы копают руду, делают удивительные вещи из металла и камня, другие торгуют, и уже наладили посредничество во всех точках мира, и они не чувствуют себя ущемленными. Я не ждала и не хотела этого Дара. Как не желала и второго, у нас нет учителей, и для меня Дары стали бесполезным пугающим балластом. А у вас есть врожденные таланты, удивительные и волшебные, лучше любых Даров, и их нужно ценить и любить также, как магию. Ведь песни выполняют задачу важнее всякой магии – они пробуждают в душе чувства: грусть, радость, любовь…, - голос дрогнул.