Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1, страница 51 – Валентина Зайцева

Я смотрела в его глаза — затуманенные болезнью, но полные дикой, звериной и абсолютно неуправляемой ярости. На мгновение время схлопнулось, и мне показалось, что я снова оказалась в золотом плену за тяжёлыми бархатными занавесями его дворца.

Элара Валериус

Пальцы, сжимавшие моё запястье, были раскалены, словно каторжное клеймо, выжигающее плоть. Хватка Каллума походила на стальные оковы — пугающая, противоестественная сила для измождённого, сжигаемого бредом юноши. В моих расширенных зрачках отражалось его лицо: хищное, яростное, оно пугающе наслоилось на образ тирана из моей прошлой жизни. На мгновение мне показалось, что он, ведомый лишь инстинктом самосохранения, не колеблясь, свернёт мне шею прямо здесь, на этой грязной кровати, под аккомпанемент вьюги.

Но это безумие длилось лишь миг. Каллум будто очнулся, вынырнув из кровавых глубин своих звериных инстинктов в холодную реальность. Ледяной холод в его глазах медленно рассеялся, уступая место мутной пелене боли, а напряжённое, как струна, тело начало медленно обмякать, возвращаясь в состояние беспомощной куклы.

Я, наконец, обрела дар речи и с силой рванулась прочь из этого капкана.

— Пусти! — мой голос сорвался на свистящий шёпот.

Должно быть, в пылу борьбы я задела одну из его многочисленных ран — Каллум глухо, надрывно застонал и бессильно завалился на бок. Его обжигающее дыхание, точно невыносимый жар от открытой печи, на секунду коснулось моего уха. Слишком близко! Настолько близко, что я почувствовала запах горьких трав и болезни. Сердце пропустило удар, а затем забилось о рёбра, как пойманная птица. Я с силой оттолкнула его голову от себя, вскочила на ноги и принялась поспешно, лихорадочно оправлять растрёпанное платье и выбившиеся из прически волосы.

«Прекрасно, Элара, — съязвил мой внутренний голос, — ты едва не стала первой леди в истории, задушенной пациентом в собственной пристройке. Какая нелепая эпитафия».

В прошлой жизни я бы и дышать в его присутствии побоялась без высочайшего дозволения, превращаясь в бессловесную тень. Даже сейчас я отчетливо помню, какой кровавой катастрофой обернулся тот мой последний, отчаянный удар ногой перед самой смертью. Но это не прошлое. Сейчас этот Каллум Рейн — всего лишь жалкий калека, побитый пес, полностью зависящий от моей прихоти и лечебных отваров.

Я в ярости замахнулась, желая влепить ему звонкую пощёчину за этот перепуг, но, глядя на его пунцовое от лихорадки лицо и плотно сжатые от боли губы, замерла. Рука так и не опустилась. Вместо этого я со злостью дёрнула одеяло и накрыла его почти с головой, словно пытаясь спрятать саму судьбу. Это невыносимое, ненавистное лицо…

— Госпожа, лекарь прибыл, — голос Марты раздался в дверях как раз вовремя, прерывая это затянувшееся, душное молчание.

В комнате вскоре уютно затрещала жаровня, разгоняя ледяные тени по углам. Котёнок, наевшись до отвала принесенными сливками, нашёл самый тёплый уголок у огня и свернулся там безмятежным клубочком, совершенно не подозревая, в чьей компании он находится.

Пожилой лекарь долго и сосредоточенно слушал пульс Каллума, затем осторожно приподнял пропитанную кровью одежду, чтобы осмотреть раны. Его седые брови хмурились всё сильнее, превращаясь в одну сплошную линию тревоги.