Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1, страница 47 – Валентина Зайцева

Мои раздумья прервали торопливые, шаркающие шаги за дверью. Я мгновенно подобрался, всё моё тело натянулось, став чутким и смертоносным, как затаившийся в кустах зверь на охоте, но внешне я остался лежать абсолютно неподвижно, лишь слегка прикрыв глаза. Это был слуга. Он вошёл, громко и раздражённо проклинал мороз, свою никчёмную судьбу и, вероятно, меня. Со словами «навязался на нашу голову» он небрежно швырнул на мою кровать старое, пахнущее пылью ватное одеяло и, пару раз дёрнув его для вида, поставил на щербатый стол чайник с чаем и две булки.

То ли от врождённой лени, то ли из брезгливого отвращения к «бродяге», он даже не удосужился плотно закрыть за собой дверь. Деревянная створка теперь жалобно и ритмично билась о косяк под резкими порывами северного ветра, запуская внутрь ледяные иглы снега. Мой взгляд окончательно заледенел. Я начал медленно, ритмично постукивать костлявыми пальцами по краю кровати — моя старая, дурная привычка, когда я взвешиваю в уме ценность чьей-то жизни. «Интересно, — подумал я с оттенком безумного веселья, — сколько секунд он будет хрипеть, если я пережму ему сонную артерию этими самыми булками?»

Котёнок в углу, изголодавшийся и продрогший до костей, внезапно осмелел. Видимо, инстинкт самосохранения у него работал хуже, чем у меня. Он неуклюже вскарабкался на стол и вцепился крошечными зубками в булку. Я протянул руку — молниеносно, как бросок кобры — и резко схватил маленькое существо за шкирку. Малыш замер, его зрачки сузились в тонкие черные нити, а шёрстка встала дыбом — он почуял во мне зверя куда более опасного и древнего, чем простой голод.

— Будешь дёргаться или шуметь — сверну шею, — прохрипел я в пустоту комнаты.

Маленький комок затрепетал в моей руке, его крохотное сердце колотилось с безумной частотой, а затем он затих, признавая мою абсолютную волю. Я бросил его на старое одеяло, словно мусор, и больше не обращал на него внимания. Перевернувшись на бок, я закрыл глаза, позволяя ледяному сквозняку из полуоткрытой двери жадно кусать мою кожу. Боль в сломанных рёбрах была сейчас единственным, что привязывало меня к реальности и напоминало о том, что я всё ещё, к сожалению, жив.

Масляная лампа, издав последний предсмертный всхлип, погасла. Гробовая, ледяная тьма поглотила всё вокруг.

* * *

Элара Валериус

Когда я проснулась, неистовый снег наконец утих, уступив место раннему зимнему солнцу, которое ворвалось в комнату холодным, режущим глаза золотом. Я сидела перед туалетным столиком, лениво подперев подбородок ладонью и наблюдая, как пылинки танцуют в морозном свете. В зеркале отражались едва заметные тени под глазами — мрачный след бессонной ночи, проведенной в попытках убедить себя, что я не совершила грандиозную ошибку.

— Как он? — спросила я, стараясь придать голосу безразличие и подавляя зевоту.

Марта, замершая с гребнем в руках над моими волосами, озадаченно моргнула, словно я спросила о погоде на Луне.

— Кто, госпожа?

Я нахмурилась, глядя на своё отражение.

— Тот человек. Которого мы привезли вчера. Из сугроба.

— Ах, вы про того раненого бродягу? — Марта на мгновение задумалась, прикусив губу. — Когда я вставала утром за водой, в пристройке было тихо. Ни стонов, ни криков. Должно быть, всё ещё спит мертвецким сном.