Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1, страница 22 – Валентина Зайцева

...Мне снова снился Каллум. В этом кошмаре я была лишь бесплотным, невидимым духом, обреченно витающим рядом с ним в его мрачном дворце. Но этот Каллум казался ещё более безумным и сломленным, чем тот, которого я помнила. Его лицо было бледнее самого призрачного савана, а от самой его фигуры веяло холодом склепа и безысходностью.

Я видела, как он с ледяным спокойствием убивает министра финансов прямо на приеме, как методично вырезает всю семью канцлера, как превращает прекрасный Остерхольд в багровое море крови. Он сбросил маленького императора с трона, как какую-то ненужную, сломанную куклу. Раньше в его нечеловеческой жестокости прослеживалась железная логика власти, теперь же — осталась только бесконечная, черная жажда разрушения всего живого. Словно он мстил миру за то, что тот всё ещё существует.

В глубокой тюрьме он часами истязал Адриана Августа, слушая его яростные проклятия с каким-то мертвым, ледяным равнодушием. Он не убивал его, нагло говоря, что смерть — это слишком легкий и милосердный выход для такого, как он. «Если Адриан умрёт, в этом проклятом мире не останется никого, кто действительно помнил бы её голос…» — он не договорил, болезненно поджав губы, и в его взгляде на миг отразилась такая бездна боли, что мне стало не по себе.

В какой-то момент он во сне резко обернулся, словно его натренированные чувства уловили моё незримое присутствие. Его взгляд, острый как бритва, пронзил пустоту именно там, где я висела в воздухе. Я проснулась в холодном поту, едва не перевернув чернильницу.

Сердце бешено колотилось о ребра. Мне на мгновение стало невыносимо стыдно за ту мимолётную, глупую жалость, которую я почувствовала к нему на Арене Зверей. Кем бы он ни был сейчас — избитым рабом, «хорошим псом» или живой подставкой — это не отменяло тех рек крови, которые он прольёт в будущем, если его не остановить. Его страдания сегодня не оправдывают его зверств завтра.

Кто пожалеет меня, если я снова из-за своей мягкотелости стану одиноким, всеми забытым призраком? Я со злостью перевернула подушку, пытаясь отогнать навязчивый образ его израненной спины. Нет, Элара, не смей. Я не прощу его. Эта ярость — единственное, что дает мне силы менять судьбу, и она всё ещё жила во мне, жаркая и неукротимая. Обитель Желаний должна сгореть, а Каллум Рейн... он должен остаться лишь главой в книге, которую я никогда не прочту до конца.

Элара Валериус

— Мне нужно найти способ развязать этот узел в сердце и выплеснуть скопившуюся горечь, пока она не разъела меня изнутри, — решила я, глядя на то, как серый предутренний туман приникает к стёклам, как голодный зверь к теплу. Если я не разберусь со своими чувствами к Каллуму Рейну сейчас, эта тень станет моей вечной одержимостью, превращая каждую ночь в затяжной кошмар, а мою новую душу — в бледную, неприкаянную тень прошлого.

* * *

За окном едва начало брезжить холодное утро, тусклый свет масляной лампы подкрашивал сумерки тёплым, зыбким золотом. Сон всё равно не шёл, напоминая о себе лишь тяжестью в веках, поэтому я накинула шелковый халат, согрела озябшие ладони дыханием и взяла изящную кисть из нежной овечьей шерсти. Убрав непослушную прядь иссиня-чёрных волос за ухо, я на мгновение задумалась, а затем начала писать — быстро, уверенно, словно кисть сама знала путь по бумаге.