Книга Невеста безумного тирана: Спасти злодея. Книга 1, страница 121 – Валентина Зайцева

Три дня! Он три дня вынашивал эту тёмную, мелочную обиду! Значит, когда мы посещали Адриана, он не просто стоял в стороне — он задыхался от ярости из-за того, что я оперлась на другого, когда садилась в карету. У меня даже голова разболелась. Гнев угас, сменившись бесконечной усталостью.

— Вейн Трой, — я поднялась, глядя ему в лицо, — неужели ты никогда не чувствовал ни капли сострадания? Неужели в твоём сердце нет места любви к этому миру?

— Любви? — Каллум вдруг рассмеялся.

С момента моего перерождения я впервые видела его таким — смеющимся открыто, безудержно и вместе с тем бесконечно холодно. Этот смех был похож на весенний ветер, приносящий не тепло, а смерть последним всходам.

— Я прокладывал себе путь из Арены Зверей по горам трупов, помните? — Несмотря на улыбку, его глаза оставались застывшим прудом. — Никто и никогда не учил меня подобным вещам.

Я сжала цветок магнолии в пальцах. Теперь я знала наверняка: одними лишь подарками и милостью этого зверя не приручить. Он вырос в кромешной тьме, где эмоции были слабостью, ведущей к смерти. Чтобы научить его морали, нужно сначала сделать его человеком, способным чувствовать.

Мы долго стояли в тишине, пока лепестки цветов устилали землю, словно саван. Когда я ушла, Каллум остался стоять в тени деревьев. Хищник больше не считал нужным притворяться домашним псом. Он обнажил клыки, даже не пытаясь скрыть яд, сочащийся из каждого его слова.

* * *

Каллум Рейн

Я ждал, что Элара вспыхнет от ярости, что её благородная кровь потребует возмездия за мою дерзость. Но она лишь долго смотрела на меня, и в её глазах не было привычного мне презрения госпожи к слуге. Вместо этого она медленно протянула руку и вложила в мою ладонь безупречно белую магнолию, которую только что подобрала.

— Вейн Трой, мы не враги, — её голос прозвучал мягко, но в нём чувствовалась сталь. — Поместье Валериусов никогда не станет Ареной Зверей. Запомни это.

Я опустил взгляд на этот нежный цветок, лежащий в моей огрубевшей ладони. Мои длинные пальцы медленно сомкнулись вокруг лепестков, сминая их девственную чистоту. В горле поднялся короткий, едкий смешок. Я до сих пор не мог понять, кто она на самом деле: святая дура или величайший стратег, которого я когда-либо встречал.

Если она была дурой, то пугающе смелой и проницательной. Ей раз за разом удавалось филигранно гасить те вспышки жестокости, что закипали в моей душе, словно ядовитое варево. Она бросала мне эти крохи доброты, как будто они могли усмирить зверя, выросшего в крови и костях.

А если она была умна...

Над головой, в густых ветвях, раздалось едва слышное «ш-ш-ш». В ту же секунду мой взгляд заледенел. Инстинкты, впитанные с молоком матери во тьме Арены, сработали прежде, чем я успел подумать. Я резко вскинул руку и с безупречной точностью перехватил ядовитую змею, собиравшуюся напасть на нас из засады.

Мои пальцы сжались на жизненно важной точке за головой твари. Тело чёрной змеи судорожно забилось, обвиваясь вокруг моего запястья, пытаясь ужалить пустоту, пока жизнь окончательно не покинула её чешуйчатую плоть. Она обмякла, превратившись в бесполезную веревку.

Я завязал мёртвую гадину узлом, брезгливо швырнул её в дорожную пыль и посмотрел на свои пальцы. Теперь они пахли змеиным ядом и смертью.