Книга Инкуб на сессию, страница 103 – Аника Ледес

Я постучала.

Тишина.

Постучала громче.

За дверью послышались шаги, приглушённые голоса, потом женский смех. Я замерла, чувствуя, как холодеет внутри.

Дверь открылась.

На пороге стоял профессор Альтаир. Без своего идеально выглаженного костюма, без очков, в простом тёмно-синем халате и с абсолютно домашним, расслабленным видом. Волосы у него были слегка растрёпаны, а на лице застыло выражение крайнего недоумения.

— Матье? — переспросил он, вглядываясь в меня. — Вы? В час ночи?

— Профессор Альтаир, — выдохнула я, — мне очень нужно с вами поговорить. Это срочно. Это... это насчёт Риэля.

Он моргнул. Один раз. Второй. Потом его брови медленно поползли вверх.

— Насчёт Риэля, — повторил он. — В час ночи. Вы пришли ко мне домой.

— Да. Простите, я знаю, что поздно, но...

— Милый, кто там? — раздалось из глубины квартиры.

Я замерла. Из-за спины Альтаира вышла женщина. Лет сорока, с тёмными волосами, собранными в небрежный пучок, в длинном шёлковом халате. Самая обычная женщина. Похожая на простого человека.

Она остановилась рядом с Альтаиром и с любопытством уставилась на меня.

— Кто это? — спросила она, чуть прищурившись.

— Студентка, — сказал Альтаир. Голос у него был ровный, но я заметила, как дёрнулся уголок его рта. — Матье Лея, с факультета дизайна.

— Студентка? — Женщина подняла бровь. — В час ночи? Морис, ты мне ничего не хочешь рассказать?

— Катрин, — сказал Альтаир тоном, которым обычно разговаривают с детьми или очень нервными людьми, — это не то, что ты думаешь.

— А что я думаю? — усмехнулась женщина, но в усмешке не было злости, скорее усталость и лёгкий сарказм. — Я думаю, что твоя студентка не просто так пришла к нам домой средь ночи. Так что давай, впускай её, раз уж она здесь.

Альтаир вздохнул. Так глубоко и обречённо, что я почти почувствовала себя виноватой.

— Проходите, Матье, — сказал он, отступая в сторону.

Я шагнула внутрь. Квартира оказалась небольшой, но уютной — старый паркет, высокие потолки, книжные стеллажи во всю стену, на журнальном столике — две чашки с недопитым чаем и раскрытая коробка конфет.

— Садитесь, — Альтаир указал на диван. — Катрин, дорогая, ты иди отдыхай. Я разберусь.

— Угу, — сказала Катрин, но не ушла. Вместо этого она села в кресло напротив, запахнула халат и уставилась на меня с неподдельным интересом. — Никуда я не пойду. Мне интересно. Давай, рассказывай, красавица. Что стряслось?

Я посмотрела на Альтаира. Он стоял у окна, скрестив руки на груди, и смотрел на меня с выражением «вы в своём уме, Матье?».

— Это насчёт Риэля, — повторила я.

— Я понял, — кивнул он. — Что именно?

— Его забрали. Посадили в изолятор. Говорят, будет переработка. И мне... мне сказали, что вы можете помочь.

Альтаир молчал. Его лицо оставалось непроницаемым.

— Кто сказал? — спросил он наконец.

— Дориан...

Черт, я же обещала не говорить... Ладно, извинюсь перед ним потом.

— Дориан, — повторил Альтаир. — Этот... — он подобрал слово, — прохвост. И что он вам обещал?

— Ничего. Он просто намекнул, что вы единственный, кто может помочь.

— Помочь в чём?

— Спасти Риэля. Вытащить его оттуда. Остановить переработку. Я не знаю! Что-нибудь сделать!

Я чувствовала, как голос срывается, как снова подступают слёзы. Катрин смотрела на меня с сочувствием, Альтаир — с каменным лицом.