Книга Волхва для Медведя, страница 26 – Елена Счастная

— Здесь и правда остались следы Забвения. А сила Переславы, которая многие тайны знала в служении Велесу, держит её, не даёт развеяться. Кровь её, что впиталась в пол. Очень сильная. Ты хорошо спишь в этой избе, Медведь?

Он повернулся к ней, одёргивая рубаху, и попытался вспомнить, было ли такое, чтобы худо ему спалось. Случалось, конечно, что приходили сны не слишком добрые. Да это было давно. А последние луны он спал, как обычно. Да и Руслав, кажется, ни на что не жаловался.

— Ждан плохо спал, помнится, — заговорил он после недолгого раздумья. — Пока не женился и не перебрался в избу, что для них с женой построили. Там только, сказал, всё прошло.

Ведана покивала, выслушав его. Опустила голову, о чём-то призадумавшись, провела ладонью по доскам лавки, словно буквицы с неё читая, видя, что случилось здесь.

— Как получилось такое, что ты всё это видишь, Ведана? — не выдержал Медведь.

И как ни хотелось ему выйти из этой хоромины поскорее, а он сел рядом с ней, силясь хоть немного её понять. Хоть краем разума ощутить то же, что она. Но казалось, что в душе пусто, а всё равно не по себе, когда осматриваешься тут. Словно и правда своими глазами всё видел. Видно, Ждан так красочно обо всём рассказал, что образы, как живые, перед взором вставали.

— Так ты ведь тоже видишь, — волхва посмотрела искоса. — Только не замечаешь этого. Или не помнишь. Потому что вы с этим домом кровью своей связаны. Вы тут родились, вас тут вырастили. И душа его с вашими почти едина. А душа его сейчас страдает. Ей больно от того, что случилось.

— Ты сможешь очистить? — Медведь легонько взял Ведану за подбородок, приподнимая, чтобы посмотрела на него, потому что взгляд её словно расплывался, теряясь в глубинах тех мыслей и чувств, что наполняли её сейчас.

А Медведь не хотел терять эту нить, что спутывала их всё крепче. Он, словно за спасение, за неё держался и всё тянул-тянул, пытаясь добраться до самой глубины. Понять, его сейчас больше в душе: обрывков памяти, сладостных мгновений, проведённых с другой, или чего-то нового, к чему он не мог пока привыкнуть, не мог понять.

— Я попытаюсь. Но то, что убило твоих сородичей, исходит не отсюда. Какие следы вы видели там, где находили тела?

— Да никаких следов, — Медведь пожал плечами, вспоминая те дни. — Бальда мы нашли осенью. Но сушь такая стояла, что только трава кругом была примята. Збару чуть позже — и тоже только ветки поломаны, видно, по ручью ушёл, возле которого она лежала. А сестёр… Пурга была сильная. Всё замело. Их-то едва увидели.

Он сжал пальцы на своём колене, пытаясь сглотнуть горький комок в горле. Ведана наклонилась чуть вбок, пытливо заглядывая в его лицо. И вдруг подняла руку и провела ладонью по его щеке.

— Я найду. Если ты поможешь мне, Медведь. Если отпустишь то, что внутри тебя. Оно тебе мешает. Посмотри на меня, — коснулась большим пальцем уголка рта.

Он посмотрел, хмурясь. Сплошное мучение. И почему только не мог приехать Рогл? Зачем согласилась она? Глаза Веданы ловили, кажется, даже самый малый свет, что был в сумрачной, позабытой хоромине — и оттого сияли густой летней зеленью где-то в глубине радужки, вокруг чёрных зрачков.

— Я попытаюсь, — он кивнул, перехватывая пальцами хрупкое запястье.

— Тогда… — она спустила ладонь ему на грудь, упёрлась взглядом куда-то в застёжку ворота.