Книга Волхва для Медведя, страница 16 – Елена Счастная

И кажется, не так и много времени прошло с прошлой зимы, а Медведь возмужал так, будто ещё одну битву прошёл. Может, так оно и было: Беглице и жителям её много невзгод довелось преодолеть. И без своего молодого старосты, без его связи с князем Драгомиром, что всё ж осталась после долгой службы в дружине, они вряд ли справились бы так скоро. Потому-то встреча с Медведем так взбудоражила Ведану, что она и уснуть не могла до середины бесконечной, залитой чернотой подступающего Корочуна ночи. И всё закрывала глаза — а перед взором внутренним изба эта чужая, да освещённая огнём, что она своими руками в остывшей давно печи разожгла. И лицо Медведя — суровое и в то же время открытое. Глаза внимательные, ещё не отпустившие из глубины непроглядной остатки подозрительности и неверия: неужто и правда Ведана в Беглице оказаться могла?

Она и сама не поверила бы ещё две луны назад. Да вот так судьба её повернулась, что приходится чужой долг выполнять. И винить в том никого не хочется. Как не хотелось в дальнюю дорогу по заснеженным колеям, среди сугробов и неподвижных лесов до этой веси ехать, зябнуть в повозке в ожидании, когда же это всё закончится. И вот — закончилось, и неожиданно Ведана почувствовала, едва миновав околицу Беглицы, что добиралась сюда не зря.

Наконец она задремала, а там и погрузилась, словно в ворох перьев, в мягкий, долгожданный после необычайно волнительного дня сон. И всё казалось ей, что бродила она долго по лесу, среди тёмных, остро пахнущих смолой сосен. В волосах то и дело застревали сорванные ветром с веток хвоинки, под ногами мягко шуршала трава, уже сочная, налитая силой Ярилиного ока и свежестью Матери Сырой Земли. И кто-то ходил рядом, не желая показываться на глаза, но наблюдал беспрестанно, не давил взглядом и опасностью, что могла в нём таиться, а словно ласкал и оберегал, чтобы никто не мог тронуть её здесь, в этом княжеском чертоге Лесного Хозяина и детей его.

И так трепетно было на душе, ждала она, что вот-вот выйдет к ней этот соглядатай невидимый, покажется — и вместе с ним откроется что-то, что поможет избавиться от напасти, что свалилась на Беглицу и жителей её.

Проснувшись, Ведана не могла толком вспомнить, что ещё случилось в том сне, но буйно колотящееся сердце и чуть влажные ладони, напряжение в плотно сомкнутых бёдрах подсказали, что прогулка в тёплом лесу, пронзённом зыбкой свежестью надломленного черничного листа, обернулась не тем, чем можно было ожидать.

И даже перед самой собой стало неловко. Потому Ведана вскочила с лавки поспешно и умылась холодной водой прямо из того ведра, что принесла вчера ещё до того, как появился Медведь.

Едва она успела вновь растопить печь: в избе, которая выстывала так давно без людской заботы, быстро становилось зябко. А протопить её как следует и сохранить это тепло в покинутом доме Ведана и не надеялась. Как сумеет она разобраться с тем, что случилось в Беглице, придётся возвращаться обратно к миртам.

— Ну, что, ты готова идти? — зычный голос Медведя разбил на осколки тишину вокруг, что почти не нарушалась потрескиванием дров в печи.

Ведана повернулась к нему резко, успев подумать, что ещё и нечёсаная толком: волосы едва собраны в слабую косу. На теле лишь рубаха с понёвой — самые простые, что у неё были. А за окном только-только забрезжил первый синеватый свет неспешной утренней зари. Пока разгорится — там и до полудня недалеко. Не думала она, что староста придёт так рано: едва в постели не застал. Всё ж те два дня, что пришлось уже прожить в Беглице, не были простыми: и старейшина Видослав встретил не слишком радушно. И брат Медведя посматривал угрюмым сычом, едва только смог узнать. И в избе пришлось всё убирать самой: ладно хоть помогла застелить лавку и принесла какую-никакую посуду жена Ждана, который во время отъезда старшего остался его заменять. А потому вставать далеко от рассвета было пока тяжело.