Книга Гадалка и скептик, страница 69 – Алиса Калинина

У Рогозина в глазах блеснули слезы. Как он мог не ценить величие души его маленькой Натки⁈

Узнав, что к ней пришли, Наталья сильно удивилась, может быть из-за кукол? Она на разных сайтах разместила фотографии и получила много откликов. Можно будет продать и на вырученные деньги много чего сюда купить.

Подходя к стойке администратора, она увидела троих посетителей и, еще не рассмотрев, кто это, была уверена, что пришли они не за куклами.

«Саша!» — она готова была упасть, но мужественно взяв себя в руки, подошла и, улыбнувшись, поздоровалась. На этом силы покинули ее, и слезы покатились по щекам.

— Наташка, как же ты нас напугала, — Штольцев сгреб в охапку жену друга. — Ты не плачь, ладно⁈ Этот бегемот любит тебя и за свою беспросветную тупость уже получил по заслугам. Мы с Анной Викторовной берем его на поруки, так, кажется, во времена нашей юности говорили⁈

С этими словами он разжал объятия и передал женщину проштрафившемуся мужу.

Рогозин, взяв в руки маленькие ручки жены, покрыл их поцелуями.

— Наточка, прости меня дурака. Правда, накосячил. Но я понял, что всегда любил только тебя. Просто как-то это чувство потихоньку спряталось под массой ежедневной суеты, форс-мажоров, перестрелок, допросов. И я возомнил себя этаким несентиментальным непробиваемым мачо, каким и должен быть начальник.

— А эта девушка с ребенком? — тихо спросила Наташа.

— Нет никакой девушки и никакого ребенка. Она тебе все наврала. Если бы ты знала, как я испугался за тебя. Пойдем домой?

— Да. Но только я сюда буду приходить. Знаешь, здесь мальчуган есть, удивительным образом похож на тебя. Такой же упрямый лоб, такие же карие глаза. И если бы удалось каким-то чудом убрать из них боль, они были бы такими же бесшабашными, как у тебя. Я пойду попрощаюсь.

Сидя на заднем сиденье со своей Наткой, Рогозин боялся дышать, нежно прижимая ее к себе. Почему же нужно было потерять, чтобы понять, насколько она вжилась в плоть и кровь его⁈

— Яков Платоныч! У меня проблемка. Пока мы Наталью искали, я пропустила несколько смс-ок. Мама три дня назад улетела в Израиль, подвернулась ну очень горящая путевка. А дома Юрик голодный.

— Какой Юрик? — в голосе Штольцева прозвучало подозрение. Улыбнувшись про себя ревнивым ноткам, неизменно появлявшихся у любимого при упоминании любого мужчины, Анна поспешила успокоить его.

— Кот Юрист, сокращенно Юрик. Мне нужно поехать.

— Ну поедем. Сейчас указания дам своим. Не пропадать же коту!

— Да я и сама бы могла. За выходные успею туда-обратно. А там и мама вернется.

— Нет, Вы поедете только со мной. Это не обсуждается.

За окном осень вступала в свои права. Моросил мелкий противный дождик, небо выкрасилось в сплошной серый цвет, без единого просвета. Да и темнеть уже стало рано. Поэтому пока Яков с Анной добрались до Затонска, вокруг стояла непроглядная тьма. Выгрузив пакеты из багажника, они вошли в дом. Анна включила свет в коридоре и позвала:

— Юрик, Юрик!

С истошным мяуканьем Юрик бросился под ноги Анне. Она подхватила истосковавшееся животное на руки и начала тискать.

Яков осмотрелся. Конечно, именно так он себе и представлял дом, в котором воспитываются хорошие девочки. Все вокруг было просто и со вкусом отделано, ничего лишнего. Единственное, что привлекало внимание и переносило в какой-то другой мир, это камин — символ домашнего уюта и тепла. Его родители собирались сложить камин на даче, но, к сожалению, так и не привелось им это сделать. Благодаря Анне, этой родительской мечте теперь суждено сбыться. Они отремонтируют дачу, будут туда выезжать на выходные, друзей приглашать на шашлыки. И малышам на свежем воздухе можно будет находиться побольше. Мальчик и… тоже мальчик с жесткими курчавыми волосами. А потом девочка с такими же, как у мамы бездонными голубыми глазами.