Книга Гадалка и скептик, страница 6 – Алиса Калинина

Спустя несколько минут он сидел в машине и на мониторе ноутбука наблюдал, как его уже бывшая секретарша открывает сейф. Глаза Штольцева гневно сузились. Откуда ключ⁈ Говорил его не всегда добрый критик, что сейф нужно заменить на современный, напичканный электроникой, но Яков сделать этого не мог. Этот несгораемый шкаф достался ему от отца. Ключ постоянно был при нем, в кейсе, вместе с отмычками, наручниками и прочими «милыми сердцу безделушками». ONA6KXKWFY

Ну, в принципе все просто. Пару раз он был не в состоянии ехать домой и отрубался прямо за столом. Только вот такие отключки случались с ним лишь в то время, когда Лида уже работала у него. Не иначе кофеек с добавкой был… А сделать копию — дело нескольких минут.

Штольцев набрал номер Скороходова.

— Антон Андреич, понимаю, ты уже в выходных душой и телом, но будь другом, подъедь. Я тут в двух кварталах от офиса.

Штольцев иногда забывал свои старосветские замашки (типа подчернуто-церемонное «Вы», словесные обороты, застрявшие в 19 веке), и тогда Скороходов понимал: «Шеф не в себе»

Прибывший по первому зову, он еще застал это «home видео» — Лидочка торопливо копировала содержимое синей папки.

— Как же это, Яков Платоныч? — севшим голосом спросил Скороходов. — Вы же так в людях разбираетесь⁈

— В людях — да, в женщинах — нет, — с горькой усмешкой ответил Штольцев.

Он и сам не понимал, как мог так промахнуться. Не модель, приехала из какой-то дыры, не было в ее поведении и намека на кокетство. Она казалась воплощением честности, преданности. Большая грудь, слабо выраженная талия, телячье выражение лица, сообразительность и какая-то крестьянская хозяйственность — так представлялась ему его секретарша. Совершенно не из тех, которые работают на две ставки: секретаря и секретутки.

— Сейчас вопрос в другом. Что делать с этой дурехой? Отпустить с «липой» к нанимателям? Но ее же сотрут, как мокрое место. Да и если бы не липа была — тоже ей не жить, слишком серьезный компромат на слишком серьезных людей. Разве что приставить слежку? Так боюсь, не успеют ее прикрыть.

— А давайте выясним, кто ее к Вам подослал?

— Антон Андреич, ну что Вы как дитя? Неужели с ней общались непосредственно заказчики? Мелкая сошка, ничего не знающая.

Штольцев задумался, потом тряхнул головой:

— Отвезу ее на вокзал, путь едет в свою Жмеринку или куда там. А Вы Антон Андреич, не сочтите за труд, отвезите цветы этой барышне, психологу-медиуму-гадалке. Я ей теперь, получается обязан. Деньги, боюсь за услугу не возьмет. Что прикажете с ней делать?

— Ну пригласите ее в ресторан…

— Расстались мы не очень дружелюбно!

— Ну вот и исправите положение, тем более если б не она, уже можно было бы начинать о вечном думать, а заодно и гроб примерять, расцветочку, материальчик выбирать.

«О-паньки, вот это моя уже школа!» — потирая руки, произнес язвительный дубликат Штольцева.

— А если не согласится?

— Что-нибудь придумаем, — уверенно заявил Скороходов, примеряя на себя лавры Гения коммуникации.

Анна сидела в кресле и не могла никак осознать — что это было?

Она подошла к столу, вынула из нижнего ящика папку, которую она привезла из Задонска много лет назад и перевозила с собой во всех перемещениях. В ней был один-единственный рисунок, который она сделала простым карандашом. Этого мужчину показала любимая бабушка, к тому времени покойная пять лет, на рождественское гадание. И сказала, что он и есть суженый. Анна не возражала. Он казался воплощением силы, уверенности, надежности. Лицо, будто высеченное из мрамора, насмешливый взгляд чуть прищуренных проницательных глаз, четко очерченные губы. Интересно, а применимо ли к губам подобрать определение — волевые? Анна почему-то подумала, что применимо. Эти губы могут подчинить себе без остатка и волю, и разум. Ну, вот и подсказка, что бы такое послушать, чтобы снять стресс. Анна хихикнула — а то услужливое воображение готово нарисовать совсем уж волнительное продолжение.