Книга София: тернистый путь феи, страница 7 – Мари Мэй

— Как тебя зовут? — спрашиваю у служанки, чтобы как-то завязать разговор.

— Селена. — едва слышно отвечает она. — Мадмуазель София, здесь…

— Называй меня просто София, мы могли бы быть подругами.

— Хорошо, но только не при госпоже! — тихо, как заговорщица, отвечает она.

Я улыбаюсь ей в ответ. Наверно, она тоже побаивается хозяйку.

— Здесь будет ваша мастерская, — Селена указывает на дверь, ведущую в просторную комнату, — а тут… Сюда лучше не ходи! — она с опаской показывает на дверь напротив.

— А что там? — из любопытства спрашиваю я.

— Мастерская госпожи. Она любит шить. И не любит, когда в ее мастерскую кто-то заходит! Ты туда ни ногой, иначе она разгневается!

— Хорошо, я туда не буду заходить! — а у самой в голове совсем другие мысли. Интересно ведь, что там! Но злить хозяйку не хочется. Даже когда она в добром расположении духа, ее взгляд пугает. Что же будет, если она разгневается?!

Селена провожает меня в купальню, и я остаюсь одна. Здесь тепло, горят стеклянные светильники, напоминающие хрустальные чаши, по мраморным стенам пробегают тени, рисуя причудливый узор. Теплая вода, ароматное мыло… О чем еще можно мечтать после холода, сырости и долгой дороги? Немного отогревшись, я чувствую себя гораздо лучше, даже дом не кажется таким мрачным и страшным.

Вымывшись и переодевшись в чистое платье, выхожу в коридор. Никого. А что, если все-таки заглянуть туда? В ту комнату? Ведь никто не узнает!

На цыпочках крадусь к двери, просовываю в щелку нос. Все, что могу разглядеть — шкаф, стол и сундуки… И везде: и на шкафу, и на полу — плюшевые медведи. Много, очень много мишек! На первый взгляд штук тридцать, не меньше. Вот уж не думала, что мадам Ивонн может шить игрушки. Правда, в темноте они выглядят как-то зловеще! Аккуратно закрываю дверь, чтобы никто не догадался, что я это видела, и направляюсь к себе. Утро вечера мудренее! Завтра будет новый день. Посмотрим, что он мне принесет!

Едва светает, просыпаюсь сама, по привычке вскакиваю, но никто меня не будит. Мне больше не нужно спешно собираться к завтраку, не нужно торопиться на уроки. Лениво потягиваюсь в кровати, натягиваю до самого носа покрывало и, слегка прищурив глаза, смотрю в окно. Солнышко робко заглядывает в мою комнату, касается лучами хрустальной вазочки на полке и рассыпается золотыми каплями по полу.

С большим трудом заставляю себя выбраться из теплой постели. Касаюсь ногами пола и тут же забираюсь обратно в кровать. Последние угли в камине догорели и совсем потухли, в комнате становится прохладно. Нет, не прохладно, а холодно!

Привожу себя в порядок и решаю прогуляться по дому. Неплохо бы найти Селену и узнать у нее, когда здесь принято завтракать. В северном крыле тишина, будто здесь никого нет. И действительно, пока я тут брожу, не встречаю ни души. Стараюсь прислушиваться к каждому шороху. Вдали гремят кастрюли и пахнет хлебом, и я догадываюсь, что где-то здесь кухня. Принюхиваясь и прислушиваясь, нахожу нужную дверь. Там кухарка отчитывает поваренка.

— Ах, ты безрукий! Вот что я без Маргариты делать буду?! Ты ж ничего делать не умеешь! Все только портишь! Все у тебя из рук валится! За что мне такое наказание?!

Мальчишка оправдывается и, прихватив какое-то ведро, широко распахивает тяжелую дубовую дверь.