Книга София: тернистый путь феи, страница 31 – Мари Мэй

— Мадмуазель София, что вы делаете? Вы же промокните! — кричит мне с крыльца Герда, заметив, что я вышла.

Не обращая на нее внимание, бегу в сад. Промокшая трава поскрипывает под ногами, опутывая туфли, с неба горстями сыплются крупные капли, но они совсем теплые, а среди серовато-синих облаков появляются просветы.

Я выхожу на лужайку, становлюсь в самом центре и тяну руки к небу, чувствуя, как силы возвращаются ко мне. Капли барабанят по изумрудным листьям, пригибая их к земле. Сад наполнен музыкой дождя, все вокруг поет, и под эту музыку мне хочется танцевать. Что я и делаю. Кружусь по лужайке, пританцовываю и радуюсь.

Внезапно какое-то странное ощущение заставляет меня остановиться, я чувствую на себе чей-то взгляд. Кто-то смотрит на меня издалека. Не дожидаясь, чтобы этот кто-то приблизился, и не оглядываясь, убегаю вглубь сада и прячусь в беседке, прижимаясь спиной к стене и украдкой выглядывая. Вдалеке вижу человека в темном плаще. Он оглядывается по сторонам, наверно, ищет меня. Я будто разрываюсь на две части. Мне почему-то хочется выйти ему навстречу, но я очень боюсь. Что он подумал, увидев меня, танцующую под дождем? Капли стекают по окну беседки, стекло будто покрыто туманом, и сквозь промокшую листву я не могу его разглядеть. Как, впрочем, и он меня.

— Он ушел! А я так и не вышла… — гулким эхом проносится в голове.

И почему меня это волнует?! Ходил какой-то человек по саду, ушел. Явно непросто так приходил, а по делам. Я его даже не знаю.

Дождь с новой силой обрушивается на уже успевший промокнуть насквозь сад, и я решаю переждать в беседке.

Когда ливень стихает, выбираюсь из своего укрытия и бегу в дом.

Шлепая по лужам, подхожу к крыльцу.

— Мадмуазель Софи! Вы на мокрую курицу похожи! Вам нужно согреться, а то простудитесь! — Герда кричит так, будто курица — это она, а я ее цыпленок.

Она почти что силой уводит меня в купальню, туда тут же приносят ведро горячей воды с кухни, и я остаюсь там отогреваться.

Когда возвращаюсь в свою комнату, слышу голоса, доносящиеся из гостиной. Сначала не могу разобрать, кто говорит, но, приблизившись, отчетливо слышу, что господин и госпожа о чем-то спорят. Вернее, о ком-то.

— Ты не должен был быть с ним так строг! Это слишком жестоко! Пусть даже он… — почти плача, говорит мадам Айрин.

Где-то в коридоре раздаются шаги, и я спешу в свою комнату. Не хочу, чтобы меня застали за подслушиванием.

* * *

На следующий утро я решила, так сказать, подготовиться к уроку серьезнее. Пришла в комнату пораньше, зная, что Элиза еще завтракает, и заперла дверь. Сжав в ладони кулон, накрыла глаза и представила, как вокруг этой комнаты вырастает стена из нежных сиреневых цветов, которые не пропустят сюда ничего плохого. Когда открыла глаза, вокруг уже мерцали мои фиалки в окружении сиреневого тумана.

— А теперь невидимым стань! — скомандовала я.

Огляделась, а ведь ничего не исчезло, все равно вижу сиреневый туман. И тут мне на глаза попалось маленькое зеркальце, вероятно, забытое служанкой. Посмотрела в него и… О, чудо! В зеркале ничего не видно, все, как прежде! Значит, магическую стену вижу только я. И я сделала важное открытие: чтобы увидеть все глазами обычного человека, не наделенного магией, достаточно посмотреть в зеркало!