Книга Благотворительница, страница 18 – Наталья Шнейдер

— Хорошо. Сколько всего взрослых в приюте?

— Я. Клара Павловна, учительница девочек. Лука Семенович. Глашка. Кухарка. Прачка. Дворник.

Он же истопник, он же мастер по мелкому ремонту. Или мелкий ремонт берет на себя «дядька», раз уж он все равно учит парней ремеслу?

Я потерла переносицу.

— Анфиса Петровна, если Лука Семенович отставной солдат, то он наверняка видел и тиф, и дизентерию, и много чего еще. Ему за больными ходить будет проще, чем кому-то из старших мальчиков. Есть ли среди здоровых старших мальчиков те, кто сможет сохранить дисциплину среди остальных? С вашей помощью?

— Но зачем? Лука Семенович справится и с больными, и со здоровыми.

— Затем, что тот, кто ухаживает за больными, ни в коем случае не должен общаться со здоровыми. Разнесет… — Тьфу ты, чуть не сказала «инфекцию»! — Миазмы.

— Анна Викторовна, помилуйте, — вступила Белозерова. — Как же не общаться? Людям же есть надо. Выходить по… — Она замялась. — Словом, тоже нужно. Или вы их совсем запереть предлагаете?

— Нет, конечно. Тот, кто ухаживает за детьми, может выйти и поесть, и по санитарным надобностям. И даже просто подышать во двор, если желает. Но он не должен после этого идти к здоровым детям или на кухню. Еду Глафире и Луке Семеновичу придется подавать отдельно.

Будь это не приют, а семья, жесткий карантин был бы не нужен. Но тут условия будто созданы для распространения инфекции.

— Поэтому я и спрашиваю: старшие мальчики справятся? Или без дядьки начнется анархия?

— Разгром начнется, — хмыкнула Анфиса Петровна. — Мальчишки есть мальчишки. Пока над ними твердая рука — еще держатся, а как поймут, что дядьки на них нет… Кот из дома — мыши в пляс!

— Дворник с ними тоже не справится?

— Прохор-то? — Смотрительница махнула рукой с таким видом, что дальше можно было не расспрашивать.

Я выругалась про себя. Вслух сказала:

— Хорошо. Если мы сейчас будем упираться в каждую проблему, мы так до утра ни к чему не придем. а болезнь не терпит. Предлагаю записывать все, чего нам не хватает. Когда мы закончим обсуждать все нужные меры, поймем, где у нас дыры и как их латать. Вы не против побыть еще и секретарем, Анфиса Петровна?

Белозерова молча уступила ей стул. Смотрительница молча подтянула к себе чистый лист и обмакнула перо в чернильницу.

— Первое. Взрослый мужчина, способный держать в узде три десятка мальчишек по крайней мере неделю.

— Неделю? — переспросила Белозерова.

— Я не господь бог и не возьмусь давать прогнозы. Если новых больных не появится — пару дней после того, как все проявления болезни прекратятся.

— Об этом вам тоже бабушка рассказала? — прищурилась она.

— Об этом знали еще венецианские купцы несколько веков назад. Вспомните про карантины.

— В холеру они не очень помогли.

— Потому что запирали людей, а не миазмы, — парировала я. — И это подводит нас к следующему вопросу. Мало будет толку в отделении здоровых от больных, если поганые ведра на задний двор будут таскать через весь дом, как Глашка сегодня.

— Так как же их выносить? Выгребные ямы на заднем дворе, — сказала экономка.

— Значит, через окно. Слава богу, первый этаж.

Дамы переглянулись с таким видом, будто собирались немедля послать за Григорием Ивановичем. Или кто там вместо него за местного психиатра?

— Пододвинуть лавки изнутри и снаружи, чтобы удобно было, — продолжала я, будто не замечая. — Глашка — девка крепкая, сможет. Дядька, судя по тому, что мальчишек держит, тоже еще не дряхл.