Книга Благотворительница, страница 11 – Наталья Шнейдер

— Значит одна контора должна кормить калек, лечить бедных, учить врачей и при этом наращивать капитал, — подытожила я. — Пожалуй, тут действительно пригодилась бы способность накормить пятью хлебами и двумя рыбами пять тысяч мужей.

— Не считая жен и детей, — поправил Андрей. — Однако в приказе заседают обычные люди.

Он не договорил, но я поняла. Обычные люди, далекие от святости. И если эффективность работы оценивается по капиталу…

— Выданные ссуды числятся как активы приказа? — уточнила я. — А те, кто их выдает, танцуют на одних балах, играют в карты за одним столом и ходят в лавки к тем, кому дают ссуды?

Андрей кивнул. Жестко усмехнулся.

— В прошлом году губернаторы получили право самостоятельно определять состав приказа.

— Кажется, многим это не понравилось, — фыркнула я.

Он пожал плечами почти так же, как я пару минут назад — не слишком приятно, но ничего не поделаешь.

— Губернаторская должность существует не для того, чтобы я всем нравился.

Я не нашлась, что ответить. Впрочем, последняя фраза и прозвучала так, будто ответа на нее Андрей не ждал. Закончил рассказ, поставил точку, и нечего тут обсуждать.

Я и не стала. Вдыхала запах бергамота, чувствовала тепло рядом, под одной полостью. Поглядывала по сторонам, на неторопливо проплывающие мимо особняки. Будочник — уже другой — отдал честь губернатору. Фонарщик взбирался на лестницу. Последний вечер перед Великим постом накрывал город.

Андрей подал мне руку, помогая выбраться из саней. Хотела бы я знать, чего больше в этом простом жесте — привычки или настоящей заботы? Опять глупости в голову лезут. Ветер забрался за воротник, я поежилась. Андрей чуть прибавил шагу, но не так, чтобы мне пришлось скакать за ним вприпрыжку.

В тепле прихожей наконец-то можно было перестать вжимать голову в плечи. Марфа и Степан появились мгновенно — как будто караулили, а может, так оно и было. Степан принял у Андрея шубу и шапку, Марфа сняла с меня салоп и взяла из рук капор. Я присела на банкетку, стаскивая калоши.

— Андрей, пока мы не разбежались по своим покоям. У меня одна просьба.

Он медленно развернулся в дверях. Даже Степан, кажется, застыл с шубой в руках.

Интересно, что следовало за этой фразой в прошлой жизни? Желание нового выезда? Бриллиантового гарнитура? Требование немедленно вернуться в Петербург? Я едва подавила улыбку.

— Ты слышал мой разговор с Белозеровой. Надеюсь, она привезет действительно информа… дельные записи.

— Софья Андреевна — дама умная и крепко держит в руках дело, которое оставил ей супруг, — заметил Андрей.

— Тем лучше. Однако, когда речь идет о деньгах — доверяй, но проверяй. Я бы хотела увидеть и другую сторону. Сторону приказа общественного призрения.

Он нахмурился.

— Нет. Приказ общественного призрения — не твоя кладовая и не счета моего дома. Среди его документов — долги и фамилии людей, которые меньше всего желают, чтобы об их делах судачили кумушки. — Он начал разворачиваться к галерее.

— Мне не нужны чужие тайны. — Я поднялась с банкетки. Заторопилась, пока Андрей не ушел. — Утвержденная смета на текущий год. Фактические выдачи за прошлый год и за начало этого — по статьям. Пища, дрова, свечи, белье, мыло, лекарства, ремонт, жалованье служащим. Список призреваемых: пол, возраст, дата поступления. Отдельно — умершие и выбывшие за последний год. Сотрудники — кто и за какие деньги. Прошения смотрителя за последний год — все, что подавал, удовлетворено или нет. И поставщики. По каждой статье.