Книга Отборная няня для сорванцов (и) Генерала-Дракона, страница 67 – Ева Кофей

Я решила не дожидаться решения кевлары и быть няней, пока мне это позволяли.

Просто быть няней.

— Дорогая, животик уже ведь не болит, не так ли? — сделала вывод, присмотревшись к девочке получше.

Скорее всего сразу же после жестокого уничтожения моей еды, Пангея почувствовала необычные неприятные ощущения. Видимо не слишком сильные. Не верилось мне, что драконов можно было пытать овощными супами, пусть и таких маленьких.

Вон даже мой бедный Чарли, маленький человеческий мальчик, и то мужественно терпел пытки сырым мясом и острыми специями.

Пангея преувеличила, а затем, когда всё прошло, стала хвататься за возможность выпнуть меня с этого испытания.

Начала притворяться.

К сожалению, я здесь уже насмотрелась на детей, которым действительно плохо.

И боль сыграть той, кто её явно не испытывал раньше, задачка не из простых…

И всё равно девочка была на удивление находчивой. Вот только применяла она это не во благо. И страшно было представить, какой она вырастет, если пойдёт этой дорожкой и дальше…

И ещё если станет женой моего строптивого Резергарда…

В общем-то, да, Пангея умела в свои года, которые можно было по пальцам пересчитать, произвести большое впечатление.

Пусть и по большей части отталкивающее.

— Болит! — запротестовала девочка. — Ещё как болит! Ты что издеваешься надо мной? Змея! У тебя знаешь что… Знаешь… — она схватила деревянную погремушку и швырнула её в меня. — Камень. Камень у тебя вместо сердца!

Я поймала «подарочек» и отложила в сторону.

— Во-первых, Пангея, ты сделала это специально, чтобы сорвать испытание. Это ведь не яд. Еда непривычная, и, скорее всего, даёт прилив энергии меньше, а потому хуже тебе подходит. Я верю, что тебе стало плохо, но вижу, что всё прошло. Иначе бы, конечно, жалела бы тебя несмотря на твои мотивы. Ты моя воспитанница здесь и сейчас. Такая же, как все остальные.

Пангея замотала головой.

— Откуда тебе разбираться в том, как устроены драконы, а? Ты же ничего не знаешь, глупая человечка, — она с удовольствием ухватилась за эту мысль, потёрла пальцы и продолжила. — Мне очень плохо из-за тебя! И я держусь из последних сил. И тебя скоро-скоро выгонят.

— Может быть, — вздохнула я, — и не разбираюсь в драконах так хорошо, как хотелось бы. Но я предположила, что драконицу из великого рода красных драконов не сразит наповал и не заставит испытывать боль водичка с овощами и каша. Или я только что наткнулась на вашу главную слабость и теперь знаю, как всех вас сразить, м?

А это было бы забавно! Можно было бы катапультировать в дома и дворцы драконов вёдра с овсяной кашей. А, обороняясь, выливать на них суп. Так, чтобы попало в пасть. И они падали, складывали руки на животе и хныкали, зовя свою маму, чтобы она погладила их по животикам…

Эх, если бы всё было так просто.

— Конечно же, это никакая не слабость! — тут же вспыхнула Пангея. — Драконы не слабые!

Я попыталась не усмехнуться.

Вот так. Именно слабость, сама возможность слабости, уязвляла любого дракона больше всего на свете. Таким был и Девил, и Резергард. А Пангея подтвердила, что это касается не только их прославленного рода чёрных драконов. Но и всех остальных.

Они все так боялись показаться слабыми, что в какой-то момент это и стало их слабостью…

И это грустно.