Книга Отборная няня для сорванцов (и) Генерала-Дракона, страница 219 – Ева Кофей

И замерли. На первый взгляд никого в особняке не было и уже довольно давно. Мало света, прохладно, пыльно.

Котёнок быстро вернулся в паутине и с пауком на ухе, но в остальном без таинственных кошачьих предупреждений.

Дети молчали, проходя вместе с нами по длинным коридорам, пока Поппи наконец не сказала:

— Мы вернулись домой.

И всем стало ясно, что Резергард не ошибся.

Дети не могли сложить цельную картину. И как только принялись намеренно пытаться, у них начинала болеть голова. Тогда мы решили не мучать их и для начала досконально всё осмотреть.

Долго доказательства выискивать не потребовалось. Дом был увешан портретами детей, Эдгара и ещё какой-то девушки с тёмными волосами.

— Она на тебя непохожа… — заявил дракон.

Я выгнула бровь.

— Почему она должна быть на меня похожа?

— Вы же родились в одном месте, — отмахнулся он.

— Ты думаешь, мы в своей стране все как с конвейера?

Я сдержалась, чтобы не закатить глаза. А Девил быстро свернул тему. Так, я убедилась, что он действительно думал о человечках чёрт-те что.

Меня больше удивляли изображения Эдгара. В поместье чёрных драконов я на них не натыкалась, поскольку в принципе большую часть времени проводила в зонах для претенденток и прислуги. А в покоях Девила тем более не было места для огромной картины с лицом старшего Рокэ.

У него были такие же правильные, но вместе с тем хищные черты лица, и всё же в нём было что-то тёплое и светлое. Обаятельное. Он, должно быть, умел очаровывать людей красноречием и внешностью.

В отличие от Девила, у него были светлые волосы и ярко-голубые глаза.

Он был самым ярким пятном на всех картинах.

Девушка была симпатичной. Невысокая, фигуристая с явными южными корнями: нос с горбинкой, тёмные на вид густые волосы и брови, тёмные большие глаза и полные розовые губы.

Девил удивился, когда увидел её на картинах. Интересно, почему?

Чем больше мы изучали особняк, тем больше не по себе мне становилось. Мы нашли детские спальни, нашли кабинет, забитый книгами, нашли художественную мастерскую, большую спальню, оранжерею, уютную кухню, на которой явно готовила сама человечка…

Она жила здесь с детьми. Этот дом был всем её миром. Вряд ли она могла покидать его.

И хоть особняк был велик, чувствовалось, что здесь она с детьми пряталась, что здесь она не могла расслабиться.

В каждой детали звенела тоска. Дети осматривали предположительно свои комнаты, игрушки, книги… И молчали.

Их мир в очередной раз рушился.

— Он жил двойной жизнью, — заключил Девил. — Не просто прятал свою девушку где-то в подвале…

— Лучше было держать всех в подвале?

— Нет. Но строить особняк в чужой стране и прятать там свою наложницу, позволять ей рожать детей, приезжать к ней, рискуя всем… Это преступно.

Я покачала головой. Мне даже не хотелось думать, что в голове было у брата Девила. Почему-то больше волновала судьба этой девушки.

Куда она делась? Разве она могла по своей воле оставить детей?

— А вот и приятное доказательство того, что у меня нет отпрысков, — Девил передал мне лист бумаги, где акварелью был нарисован симпатичный малыш.

Трудно было сказать, кто это, но всё прояснила надпись. Там была дата и имя.

— Санни… — прошептала я. — А при чём здесь ты?

— Лекарь решил, что это мой ребёнок, — усмехнулся Девил.