Книга Медовый дом княжны Полины, страница 71 – Эва Гринерс

— Конечно, и дела тоже, - ответил генерал. - Решили совместить приятное с полезным.

Рахманов рассмеялся:

— Ну что ж, добро пожаловать. Откушаем чего-нибудь горячего, а потом покажу вам свои владения.

Гости приняли предложение с благодарностью. Мы отправились в дом, где уже был накрыт стол с горячими блюдами, потому что близилось время обеда.

После отец увёл Петра Фёдоровича. Я же осталась с Митей, который попросил показать ему мой дом.

— Вы же что-то хотели сказать наедине? - спросила я, когда мы оказались в саду.

— Да… - начал Дмитрий, явно смущаясь. - Полина Ефимовна, я должен сказать вам…

— Что именно? - я насторожилась, очень надеясь, что не придётся вновь слушать Митины признания. А главное - отказывать ему.

— Я… я давно испытываю к вам чувства, которые нельзя назвать просто дружбой. Впрочем, мы говорили об этом, и я помню, что вы ответили. Но… слово офицера - я не могу смириться с этим! Мне кажется, что вы - моя судьба.

Я опустила глаза:

— Дмитрий, вы замечательный молодой человек. Но…

— Но? - переспросил он. - Разве полк вашего суженого не разбит? Вы ведь теперь свободны!

Мне захотелось его ударить. На мгновение прикрыв глаза, я сдержалась и произнесла тихо:

— Сердце моё занято. И я не хочу больше говорить об этом.

— Но почему? - настойчиво продолжал Митя. - Думаю, что ваш батюшка был бы не против нашего союза.

— Прошу вас! - сказала я решительно. - Мы поссоримся!

Митя отломил веточку, нервничая. Какое-то время помолчал.

— Ведь он наверняка не вернется?

— Я верю, что он вернётся, - твёрдо ответила я. - Он обещал.

— А если нет? - Дмитрий смотрел на меня с болью в глазах. - Пожалейте себя! Ждать человека, который может уже… Это неразумно.

— Не стоит мне советовать, Дмитрий, - мягко сказала я, хотя хотелось ответить иначе. - И, по-моему, вы забыли, что сами офицер. Где ваше благородство? Разве вы не должны убеждать меня в обратном: что нужно ждать и верить?

Он молча повернулся и пошёл прочь. Я видела, как его плечи опустились, и сердце дрогнуло от жалости. Но я знала, что не должна была окрылять его надеждами, и ничего другого сказать не могла. Больше мы не возвращались к этому разговору, пока Ратиевские гостили у нас.

Через несколько дней они собирались уезжать. Митя, прощаясь, заговорил со мной:

— Полина Ефимовна, - сказал он, - вы простите меня за те слова. Мне ужасно стыдно за них… Я почти что посрамил честь мундира, забыв в своей страсти о порядочности. Но я тоже буду верить…

— Во что? - спросила я.

— В то, что однажды вы сможете взглянуть на меня другими глазами.

Я смотрела на него, ничего не отвечая.

Он кивнул мне и пошёл к карете.

— Прощайте, Полина Ефимовна, - произнёс он, обернувшись. Я видела, как ему тяжело.

Когда они уехали, батюшка подошёл ко мне:

— Полина, послушай. Может, Митюшка не так уж и неправ?

Видимо, наш с Дмитрием разговор обсуждался старшими. Мне было безразлично.

— В чём, батюшка? - спросила я.

— Тебе следовало принять его предложение. Ты же понимаешь, что Митя - достойная партия. Он может обеспечить тебя, а уж как влюблён. Это, поверь мне, дорогого стоит.

— Понимаю, - ответила я, - но я люблю Николая, и никто другой не займёт его место.

— Дурёха ты, - произнёс Рахманов. - Совсем как я в молодости.

— Именно так, батюшка, - отчеканила я твёрдо. - Совсем как вы в молодости. И очень этим горжусь.