Книга Медовый дом княжны Полины, страница 61 – Эва Гринерс

Гораздо интереснее оказалась книжка с картинками. Ее было удобно разглядывать, лежа в постели: небольшая, почти карманная, она хорошо лежала в руке. «Symbola et Emblemata» значилось на титульном листе по-латыни. Здесь было несколько сотен гравированных эмблем с пояснениями на разных языках, на русском, в том числе. «Коль крепче натянуто, толь далее выстрел» - так было подписано изображение лука со стрелами. И не поспоришь.

Необыкновенное всё-таки чувство: понимать, что обтянутые новенькой кожей еще беленькие страницы, до сих пор пахнущие типографской краской, - это старинные книги, которые раньше ты видела только под стеклом музейных витрин.

Конечно, было скучновато. Правда, вечерами мы с Авдотьей и Настей могли от души поболтать, делясь своими впечатлениями, переживаниями и прочими девичьими секретиками.

Между тем декабрь стремительно приближался к концу. До Нового года оставалось всего ничего.

В один из дней, когда отец по обыкновению отсутствовал, Ксения доложила, что «явился подпоручик Ратиевский и ожидает внизу».

Завидев меня на лестнице, Дима, ожидавший на диване в парадных сенях, поднялся.

— Здравствуйте, Полина Ефимовна! - поприветствовал он меня радостно и одновременно смущенно.

— Здравствуйте, Дмитрий, - ответила я с улыбкой. - Вы хотели меня видеть?

— Нет-нет!.. То есть, конечно, да… То есть… - совсем растерялся юноша, - то есть, я очень рад вас видеть! Но я бы не осмелился вас беспокоить, если бы не мой батюшка. Узнав, что я буду неподалеку от вас, он попросил меня передать Ефиму Никаноровичу одолженную в прошлый раз сумму…

— К сожалению, папеньки сейчас нет, но вы можете оставить деньги мне. Впрочем, может быть, вам надобно передать их непременно ему в руки…

— Отчего же, Полина Ефимовна? Ничего подобного батюшка мне не говорил, да и не мог сказать! Пожалуйста, возьмите! - он достал из кармана небольшой тканый кошелёк. - Единственно, о чем я сожалею, что не могу лично засвидетельствовать Ефиму Никаноровичу свое почтение и выразить нашу искреннюю благодарность…

— Ах, оставьте эти политесы, - улыбнулась я. - Скажите-ка лучше: вы уже закончили ваши дела?

— Да, на сегодня я свободен.

— Вот и хорошо! - обрадовалась я. - Вы же не откажетесь попить со мной чаю?

В проеме одной из дверей промелькнуло платье Авдотьи. Конечно, ей было интересно присутствие такого гостя.

— С большим удовольствием! - согласился Митя.

— Авдотья, - кликнула я подругу.

Та, выдержав паузу, будто бы откуда-то пришла, поинтересовалась, чего желает барышня, и получила распоряжение подать чаю и чего-нибудь к нему.

Во время чаепития я расспрашивала Дмитрия обо всём на свете. Мне было интересно узнать об его детстве, родителях и имении, о друзьях, учёбе и службе, о Петербурге. Наконец мы заговорили о предстоящей новогодней ассамблее.

— Полина Ефимовна, - произнес вдруг Митя, - я хотел бы попросить у вас разрешения…

Я подняла на него глаза, удивленная его неожиданно серьёзным тоном.

— О чем вы, Дмитрий?

— На ассамблее, - он сделал паузу, словно собираясь с мыслями, - я хотел бы иметь честь составить вам пару в танцах.

Боже мой, как можно было забыть?! Мне придётся танцевать… Я не имела ни малейшего понятия, как это делалось в начале восемнадцатого века. Какие сейчас вообще танцы в моде?