Книга Медовый дом княжны Полины, страница 40 – Эва Гринерс

Больше же всего вокруг было дерева: стенные панели, наборной работы двери с бронзовыми шпингалетами и такими же замками, ну и, конечно, мебель.

Мебель, привезенная или изготовленная по зарубежным образцам, была разной. Я обратила внимание, что гарнитуров нигде нет: практически каждый предмет был индивидуален.

В «сенях» стояли обитые тисненой кожей с цветным орнаментом «чиппендейловские» диван, два кресла, несколько стульев, а также небольшой столик. Их я узнала по ножкам в виде звериных лап, держащих сплющенный шар.

Одна из спален оказалась обставлена в псевдокитайском стиле: черные лаковые панно, горки, выпуклых форм шкафчики. У этих лапы-ножки были птичьими.

Остальная же мебель была довольно схожа по дизайну: массивная, большей частью из дуба или ореха, с резными деталями.

Разглядывая изящную фигурку грифона, украшавшего заполненный посудой поставец, я вспомнила наших медведиков на бочонках. И тут меня прошиб холодный пот.

— Авдотья! - вскрикнула я, теперь уже сама хватаясь за нее. - Авдотья, а подарки-то для царя мы с собой взяли?

Подарком был, разумеется, мёд. Я посоветовалась заранее с Рахмановым, и он горячо поддержал эту идею.

Подумав, я решила, что бочонка будет два: один побольше, на подставке, а другой миниатюрный, с двухлитровую баночку. Тимофей, получив ответственный заказ, засел за работу.

Бочонки в итоге вышли настоящими произведениями искусства: медвежата на крышках были как живые. А боковые части были сплошь покрыты затейливой резьбой: цветы, пчёлы, соты. Тимофей оказался настоящим художником.

Наполнение великолепных бочонков было не хуже: густой, прозрачный и душистый мёд.

И теперь мне показалось, что мы забыли этот царский подарок у нас в сенях.

— Взяли, барышня, взяли! Сама помогала покласть да увязать покрепче, - Авдотья заглянула мне в лицо. - Сказать, чтобы в дом занесли?

Я выдохнула.

— Ну конечно. Нужно проверить, как наши медведики доехали.

Авдотья умчалась, а я присела на ближайшую кушетку. Пальцы коснулись изящного мешочка, висящего у меня на запястье левой руки. Там находилось письмо капитана Бортникова. Какое-то внутреннее суеверие не позволяло мне расстаться с письмом ни на минуту. Казалось, если я не выпущу его из рук, с Николаем ничего не случится.

— Ты что, дочка? - Рахманов подошел так тихо, что я не заметила и вздрогнула от звука его голоса. А может, это я так глубоко погрузилась в свои мысли.

— Всё хорошо, батюшка, - улыбнулась я ему. - Разглядывали вот с Авдотьей хоромы. А теперь она побежала мёд проверить.

— Пойдём обедать. Они там разберутся, - увлёк меня за собой князь, - разговор у меня к тебе есть. Сурьёзный.

«Ох ты, господи. Что ещё?»

Не задавая вопросов, я пошла за Рахмановым.

За столом нам прислуживала женщина лет сорока пяти - пятидесяти по имени Ксения, которая постоянно проживала здесь в доме, поддерживая в нём порядок. Она же готовила еду, когда князь приезжал один. А если приходилось принимать гостей, то нанимали дополнительную прислугу: кухарок и подавальщиц.

Муж Ксении жил тут же: следил за состоянием дома, печами, делал мелкий ремонт, также по надобности нанимая временных работников.

Стол был накрыт изысканно, хотя и без излишеств: белый фарфоровый сервиз с золотой каймой, льняные салфетки заправлены в кольца-держатели, столовые приборы разложены в полном соответствии по обе стороны тарелок, как по линеечке.