Книга Новый мир. Видящая, страница 20 – Виктория Хорошилова

— Что?

— Что все к этому шло и это неизбежно. Я думала она хоть ночью поплачет, но нет, ни тогда, ни потом, никаких эмоций.

— Ты говорила, что видела там вместо людей ящеров, это как? Они как мы меняют форму.

— Я не видела, чтобы они меняли форму. Просто такое ощущение, что на ящера натянули кожу человека.

Мужчина, что был рядом с нами побледнел.

— О, у вас видимо богатое воображение. Выглядит не так жутко, как звучит. Обычно люди не видят подмены.

— Нарисуешь?

Мотнула головой и убежала к Дину в кабинет. Он как раз выпустил провинившихся. Отец снова погрузился в работу и идти кушать отказывался, пришлось пойти сделать ему чай и достать пирожное. Двери его кабинета мне открыли. Отец увидев чай улыбнулся, а когда я прибежала с пирожным, вообще подхватил меня на руки и закружил.

— Спасибо моя хорошая. Чтобы я делал без тебя?

— Голодал.

Пока он ел я села нарисовать Диму, каким я помнила друга и как он изменился. Постаралась передать и человека и ящера в оболочке человека.

— Это кто?

— Дима, — вздохнула грустно — я в него в конце школы влюбилась. Уже переболела им. Его заменили…

— Нарисуй их по отдельности, — попросил мягко отец и пока я рисовала на планшете к нам зашел мужчина, которого я сегодня видела.

— Тим, наш штатный менталист, он может видеть и слышать мысли других существ.

— Вы видели уже сегодня?

— Да, Януш просто не мог понять, что тебя так заставило нервничать и попросил помочь понять тебя. Я посижу рядом, хорошо?

— Хорошо. Вот, — показала отцу — это если по отдельности. Так Дима выглядел до того как его убили и заменили ящером. Это так странно, я думала, что схожу с ума. Он вел себя так же как мой друг, те же жесты, мимика, слова. Я школу закончила с отличием, — похвасталась вяло — и поступила в тот университет, что хотела, — мне ласково улыбнулись. — А потом все изменилось в один день… Я тогда относила в школу книги, все что остались и потом, когда возвращалась домой, — я сглотнула вязкую слюну. — Переходила дорогу по всем правилам, а меня машина сбила. Я сознание потеряла в момент удара. Бабушка говорила, что калек убивают, их нет в том мире, где я родилась. Ни стариков, ни калек, ни каких-либо людей с отклонениями. Все кто начинают сдавать, исчезают. А меня зачем-то оставили, только спустя почти год поняла зачем… Только не знаю, можно ли было в той аварии ногу потерять.

Нарисовала как выглядела моя нога, когда я ее увидела. Тим сказал тихо:

— Иногда во время аварии от удара кости так сильно дробятся, что их нет возможности собрать обратно. А мышцы превращаются в кашу. Поэтому иногда проще отрезать и воссоздать конечность, чем восстановить то, что получилось после аварии. У моего близкого друга так было. Только ему руку так восстанавливали и часть мягких тканей. Даже шрамов не осталось.

— А мне штырь в кость вставили и сказали, если я хочу жить, то должна терпеть боль и учиться ходить с тем, что есть. Мне повезло, что это прижилось. Честно говоря было страшно и хотелось выжить.

Отец не смотря на мои отпирания затащил к себе на колени.

— Ты очень много эмоций и чувств проявляешь, это подкупает. Ты же не станешь как мои родители холодным и отстраненным?

— Нет моя хорошая, я очень хотел дочку и я ее получил.

— Чтобы не сойти с ума от всего, что случилось, плюс родители решили, что я должна жить отдельно. И под видом ты уже взрослая, школу с отличием закончила и наверное поступила, переезжаешь в квартиру бабушки, — ощутила как отец замер, а Тим сидит с ошарашенным лицом. — Я для стимула жить поставила сумасшедшую цель. Через полгода пробежать марафон десять километром. И я пробежала его. А потом через три месяца двадцать километров. Потом думала еще месяца через три или лучше полгода, пробежать большой марафон на сорок два километра. На него долго готовиться нужно. А преподаватель, — я быстро нарисовала ящера — записал меня и притащил на марафон через месяц после последнего. Я этот марафон едва осилила и с трудом добежала.