Книга Котенок, дочь медведя или одиночка со значком, страница 7 – Виктория Хорошилова

Смотрю на него и понимаю, что он молодой ещё. Это больше чувствуется, чем по внешнему виду можно определить.

— Сейчас будем готовить кушать, малышки.

Он поставил на большой сковороде готовиться купленные котлеты, а в кастрюлю засыпал крупу. Нам с Ирой досталось по половинке большого яблока — чтобы голод сбить. Дружно хрустели сладким фруктом.

— Малышки, я должен оформить вас в садик, я ведь работаю с утра и до вечера.

Вот вроде бы это не мои воспоминания и не мой опыт, а меня таким диким страхом накрыло. Что это заметил Дима с Ирой.

— Юлька, ты чего испугалась?

— Её прошлые родители в садике бросили, не забрали, и она ночевала на улице. Потом её тетеньке из соцслужбы отдали, — пересказала мою историю Ира.

— Но я приду за вами обеими.

Он видел, что пока на меня его слова не подействовали, и я готова разреветься. У него рука снова потянулась к телефону.

— Шеф, у вас же дети маленькие? Совет нужен. Юля в садик боится идти: её прошлые родители отвели и не забрали, а воспитатель вечером ничего умней не придумала, как оставить её одну. Хм, понял, — он выключил звонок. — Сейчас поедим и поедем на работу. И завтра, возможно, почти всё время будете со мной. Оказывается, в садик оформиться — это не так быстро.

На работе нас посадили рядом с миловидной женщиной — оказалось, это жена шефа участка. Её звали Нюра, а шефа — Дин. Она заняла нас с Ирой, и мы сами не заметили, как уже что-то рисовали и разукрашивали. Видно, опытная мать. Вскоре нас ещё и на дневной сон уложили обеих. Мы обернулись на стуле и свернулись общим клубочком.

— Опаньки, ещё один батистовый котенок, черненький.

Услышала я сквозь сон, кажется, его зовут Януш. Меня едва касаясь, погладили по головке.

— Она такая крошечная, даже мои дочки были крупнее при первом обороте, — вздохнула Нюра.

Через некоторое время сквозь сон я уловила запах Димы. Он тихо сказал рядом:

— Мила, смотри, какие крошки. Это Ира, а это Юля.

Потом он отошёл, и я не слышала, о чём он говорил. Проснулась я на коленях у Димы в виде котёнка. Потянулась, выпустив когти в его ногу.

— Ай, милая, осторожно с коготками. У тебя они очень острые.

Рядом мигом оказалась Нюра и помогла вытащить мои застрявшие когти из штанов Димы. Забрала меня к себе на руки и поцеловала в нос. Дима потер пострадавшие места и пошёл к целителю. Я проводила его удивлённым взглядом.

— Твой вид называется батист, и у твоего вида самые острые когти.

Женщина как-то поняла, что я сейчас превращусь, и придержала меня, чтобы я не упала.

— А что я могу порезать? — спросила я, вися у неё на руках.

Она посадила меня себе на бедро и обняла. С удовольствием обняла её и принюхавшись поняла: она кошка.

— Много что, но шкуру любую проткнёшь.

— Я собакам шкуру попортила, а у Иры не получилось.

— Собакам? — удивилась Нюра.

— Там, где нас держали на ночь, выпускают двух больших собак, — объяснила Ира, — и мы на ночь сами прячемся в клетки, чтобы они нас не съели. Эти гадины проверяют каждую ночь, закрылись мы или нет. Одна к Юле лапу засунула, чтобы проверить дверцу, она её когтями цапнула и рассекла кожу. У меня так не получилось, хотя у меня когти острее, чем у волчат.

На это нам ничего не сказали, но я видела, как полицейские переглянулись. Дин вышел из своего кабинета и подошёл ко мне с Нюрой и Ирой.