Книга Котенок, дочь медведя или одиночка со значком, страница 33 – Виктория Хорошилова

— Да тебя нужно в клетке закрыть! Рот закрой, иначе сейчас же отправлю в клетку!

Ребёнок не смог перестать плакать.

— Всё, надоел, в клетку!

— Удавлю, — сказала тихо и вылетела из квартиры.

Парни метнулись следом за мной. Когда женщина нам открыла, я её оттолкнула в глубь квартиры. Ребёнок уже был в клетке. Она даже каким-то одеялом накрыла его. Она пыталась возмущаться, мол, я не имею права вламываться к ней. А я при ней набрала номер соцслужбы по защите детей. Вот тут-то она и занервничала. Но я уже не дала ей подойти к клетке с ребёнком. Ему на вид лет десять. Ребёнка у неё забрали, а её увели в участок. Пришлось поехать и написать пару бумажек, в том числе объяснить, почему я, собственно, обратила внимание на неё.

Когда вышли из участка, позвонила отцу.

— Пап, меня сегодня перевели, и я уже заселилась, — сказала чуть хрипло.

Макс тихо сказал Таю:

— Юлька — приёмный ребёнок, как и я. Вот только её в пять лет удочерили. У неё крышечку сорвало из-за упоминания о клетке, — медведь молча и внимательно слушал. — От неё в пять лет отказалась первая приёмная семья. У тех родной ребёнок родился, и приёмный стал лишним. Вот они её и бросили, отвели в садик и не забрали. А воспитатель была идиотка — оставила малышку на улице, типа они просто опаздывают. Она ночь провела на улице. Из-за холода и стресса обернулась. Была чуть меньше твоей ладони в обороте. Сестренка показывала мне фото, как отец держит её на ладони. Так второй усыновитель промышлял воровством и для этих делишек использовал детей. И её забрал тоже, чтобы она могла двери открывать. Мол, в мелкую щель такой котёнок пролезет. А ночевать дети должны были в клетках, потому что на ночь открывали клетку с большими злыми собаками. Отец приёмный у нас медведь, но бурый, как и мама. Меня Юлька притащила к отцу в семьдесят. Вот честно, я тогда ощутила себя котёнком мелким, которого притаскивают к родителю и говорят: «Пап, можно, он с нами будет жить?»

— Я так не говорила! — фыркнула брату. — Я попросила папу тебя усыновить. Папа сказал, всех соберёт у меня. Даже Иру вытащит из мастерской, и Кевин придёт на часик.

— Ирке на момент удочерения было десять, как сегодняшнему волчонку. Но она рысь, тогда уже тоже оборачивалась. А Кевин — её родной брат, но он волк. Ему было пятьдесят. По сути, ещё ребёнок.

— Они полгода прожили у того урода, — сказала Таю, — как и ещё четверо мальчишек двадцати и двадцати пяти лет. Если у них не получалось попасть в дома и добыть то, что сказали, их морили голодом. Я на первом же деле не захотела открывать мальчишкам двери. А потом и папа пришёл домой.

— Вас усыновил тот, к кому вы в дом залезли?

— Да. Он был в шоке от того, кто к нему залез. Накормил и отнёс в участок. А там один из коллег предложил нас удочерить. Попались именно мы с Ирой. В общем, удочерил. А потом, когда поймали того психа, ещё и Кевина забрал. Других волчат, других родителей нашли. У папы Димы и мамы Милы есть своих двое медвежат: Толик и Гриша.

— Толик же на очередных соревнованиях по борьбе?

— Да, но вроде бы тоже придёт. Благо, мы переросли тот возраст, когда часто колотили друг друга. Анатолий стал профессионально заниматься смешанными поединками. А Гришка стал целителем. Его, когда видят все, почему-то удивлённо спрашивают: «Он целитель?» Кевин у нас тоже профессионально занимается спортом — баскетболом. А Ира стала артефактором, талантливая кошечка, — сказала я с гордостью про братьев и сестру.