Книга Княгиня-служанка. Берегиня рода, страница 87 – Дия Семина

Стою над разморёнными спящими женщинами, а смотрю на Ганну и пытаюсь припомнить последние свои дни.

Я ведь на чём-то пакостном её подловила перед самой смертью. Но не могу вспомнить. И хотела же её выгнать, да так, чтобы её ко дворцу более и близко не подпускать. Не даёт она мне покоя. Не простая опасность от неё исходит, а магическая.

Навязала ей на руки невидимые нити, снять их не сможет, но я теперь буду чувствовать её. А может быть, до того дойду, что и мысли прочесть сумею. Вот такая магия мне бы совсем кстати была.

Пока есть силы, села вышивать, а потом самой придётся пристроиться в небольшом кресле и поспать до рассвета, а потом меня сменит Липа.

С такими мыслями я скорее принесла свои пяльцы с новой рубашкой сына и начала вышивать по подолу, и снова узоры не простые, а с магическим смыслом.

Точно знаю, что Михаил к двери подходил, постоял немного, успокоился и ушёл к себе. Легче ему стало, работает мой платочек с волшебной вышивкой.

Улыбаюсь и ещё усерднее начинаю шить, сейчас каждая секунда на счету, чем больше я сделаю, тем легче потом будет.

Проработала до первой розовой вспышки на небе, ещё немного и ясное солнышко засияет.

Быстро отнесла и спрятала свою работу в комнате и вернулась. Пока все дремлют, можно и мне уснуть. Присела в небольшое креслице, и глаза сами закрылись, провалилась в тревожный сон.

Словно стою я посреди своих покоев, жду мужа милого, а вместо него вошёл страшный человек, и от него как грива конская в разные стороны развиваются чёрные нити тёмной магии.

Он руку свою крепкую поднял, и эти нити скрутились в тугой канат, да вокруг моей шеи-то и закрутился.

Последнее, что я успела ему крикнуть: «Я про тебя всё знаю!»

И на этом очнулась.

Что я про него знаю, кто он такой, понятия не имею. Впервые вижу, даже Софья его не встречала.

Но долго думать о кошмарном сне не позволили приятные хлопоты. Сын проснулся, его нужно умыть, накормить, поиграть, и на широкую площадку перед нашими окнами вынести на прогулку, добру молодцу нельзя расти в четырёх стенах. Он должен силы природы, солнца, неба в себя набирать. Как дубок в роще…

Написала записочку о прогулке и показала Липе, та мою «просьбу» озвучила, что надо собрать юного княжича на свежий воздух.

Как это предсказуемо, первой же взвилась Ганна:

— Это она нам приказы уже отдаёт? Заявилась невесть откуда и уже распоряжается? Где это видано, чтобы малое дитя из дому выносить? Он лежал в колыбели и пусть лежит, крепче будет. Нам не велено!

— Тише ты, Ганна, что раздухарилась. Вообще, собиралась на день своими делами заняться, тебя никто не держит. Мы сами, да с охраной. Княжич бледный, света белого не видит. Права Василиса, надо на улицу, мы же не затворника растим, а богатыря! — Липа тоже умеет за пояс заткнуть. Теперь стала моим голосом.

Я только улыбаюсь и поддакивая, киваю, она всё верно сказала, особенно о маленьком богатыре.

— Ну, я этого так не оставлю. Сейчас Неониле донесу, она вас быстро приструнит, да из покоев выпрет.

— Иди, доносчица. Хотела тебя Софья выгнать за нерадивость и тупость, да не успела. Чую, что скоро князь это сделает, лентяйка ты и злая. Без тебя справимся и княжича соберём. Его плетёная люлька в соседней горнице пылиться. Пора волю дать…

Липа не успела договорить, как Ганна фыркнула, что не оставит так этого дела и выбежала. Остальные няньки решили не вмешиваться, стоят молча, ждут указаний свыше, я для них совсем не указ.