Книга Княгиня-служанка. Берегиня рода, страница 35 – Дия Семина

— Первый совет, не суйся. Там новых не берут, всегда одни и те же. Второй совет: ищи постоянную работу здесь в торговле, либо в мастерских, ежели ремеслу обучена. У нас работа круглый год, и если ты приведёшь себя в божеский вид, станешь похожа на горничную, тогда, может быть, тебя и наймут, и не на подёнщину, а на постоянку во дворец. У тебя одни сапоги чего стоят, ужас, да и только. А ночевать-то тебе есть где?

— В трактире заночую.

— Над моей лавкой сдаю комнаты или лежанки в общей комнате. Можешь к вечеру вернуться, или сейчас, но, если есть деньга, мой тебе совет, девонька, поменяй сапоги и платье, оно вроде и опрятное, но видно, что с чужого плеча. И с работой тебе помогу, очень уж твой голодный вид покупателей привлекает, ты так ешь, что у всех слюнка бежит. Вон смотри, пятый покупатель подходит.

Торговка довольная, что я привлекла к ней нескольких покупателей, пообещала оставить отдельную комнатушку, а пока отправила искать лавку с одеждой, и главное, с женской обувью.

Ох, обувь! Сколько у меня было разных ботиночек, туфелек, на любой вкус, сезон, настроение. И на каждый день, и на прогулки, и даже расшитые бисером, жемчугами и драгоценными каменьями, но такие только на очень важные церемонии…

Где она теперь, моя богатая, сытая жизнь

Иду, снова погрузилась в свои мысли о прошлом. И они же привели меня в какую-то лавку с обувью. Продавец тоже не из тех, что гонор свой норовят показать, расстелился предо мной, как коврик, и за ручку взял, и на лавку усадил, и ботинки-коты предложил, грубоватые, но крепкие, таким сносу не будет лет десять. Померила и показалось, вполне сносно выглядят и даже не пытаются натереть. Мои-то прошлые белые ножки на любой узелок или шов сразу кровоточили, потому мастера делали свою работу идеально. А ножки Василисы привычные к любой обуви, а то и к босому времяпровождению, им и деревянные колодки и лапти сойдут, лишь бы были.

С ботинками определилась, решила не мелочиться, сразу и башмачки решила прикупить.

— И летние, простенькие, недорогие, можно тряпочные, я потом сама на них вышью узоры.

Мужчина улыбнулся:

— Мастерица, значит, вот эти могу предложить. И подошва надёжная, и вид приятный. За всё рубль и пятьдесят копеек.

— Тридцать, — я тут же вспомнила науку Матрёны, и продавец уступил.

— Тридцать пять!

— По рукам! — отсчитала нужные деньги и без сожаления выкинула чужие сапоги, они уже прохудились до невозможности, так что я сделала два добрых дела, себя спасла от улики, а бывшую хозяйку — от позора.

Переобулась и пошла по рядам, искать платье по размеру, чтобы завтра заявиться во дворец во всеоружие, и заполучить место.

Вот только как быть с немотой. Об этом я даже думать не могу, потому как понятия не имею, как вернуть себе голос и снять неведомое проклятье. С каждой минутой всё больше убеждаюсь, что не попасть мне во дворец, смысла в этом нет никакого. К сыну меня и на пушечный выстрел не подпустят, а если подойду, то побьют. На мужа даже взгляд поднять не могу, отрезали меня от семьи по живому.

Знать бы кто это сделал, и тогда я вышью для этого человека такой узор…

Сердце вдруг прищемило с такой неистовой силой, что я чуть было не задохнулась от боли. Прижала кулак к груди и на полусогнутых добрела до завалинки у какой-то лавки и села, боясь провалиться в беспамятство. Всем телом прочувствовала, что неспроста это всё. И немота, и сердечная боль, особенно если думать про врага, сотворившего со мной беспощадное зло. Он или она тем себя и обнаружит, перестаралась гадость с защитой, не подумала, что у меня тоже магические силы…