Книга Княгинины ловы, страница 64 – Татьяна Луковская

— Погубишь ты меня лаской своей, - вздохнула Елена, вырывая руку и отсаживаясь подальше. - В полоне ты, а бесчестье на меня упадет.

— Отбиваешься, как от чумного, - обиделся Димитрий, вскакивая на ноги, - не люб, так я уйду. Забудь, что я здесь наговорил.

— Не слышишь ты меня, - тихо прошептала Елена.

Он развернулся и быстро пошел через двор.

— Погоди, а корзень?! Корзень забыл, - бросилась догонять его красавица.

— Оставь, - сердито буркнул он.

— И я тебя люблю... - задохнулась от волнения Елена, - быть твоей хочу... сейчас, а там будь что будет... Не уходи...

— Давай еще полежим. Если ты замерзла, я тебя погрею, - Димитрий нежно поцеловал Елену в щеку.

— Пойду я, девки догадаются, если поздно явлюсь, - Елена попыталась разжать его железные объятья.

— Княгиня холопок боится?

— Боюсь, - призналась красавица, - они мою честь пытались спасти, а я вот...

— А ты моя.

— Не думала я, что бабой за баней стану. Вдруг кто увидит?

— Гордей там, на стороже стоит, не пустит сюда никого.

— Он знает?

— Не скажет он никому, я за то ручаюсь. Верный он, воеводой его здесь оставлю.

— Звезды какие крупные, как зимой в мороз! - Елена рассматривала сверкающее небо. - Матушка Марфа меня под приглядом ратных на саночках кататься отпускала. Вот такие же звезды крупные были. А я все думала, разгонюсь посильнее с горы, перелечу по льду через Утицу да сбегу домой к родителям и к сестрице. Тосковала я больно.

Димитрий ласково погладил ее по голове.

— А ты на саночках катался?

— А как же, бывало, посадишь девку с собой на ледянку...

Елена обиженно оттолкнула его и стала вставать, нащупывая рукой одежду. Но Димитрий не дал ей подняться, крепко прижимая к себе.

— Да шучу я, шучу. Никогда я с девками не катался, вот тебе крест, - и он широко перекрестился. - Ну, что ревнуешь, то приятно, не все ж мне ревновать.

— К кому? - удивилась Елена.

— Как к кому? К Вышате. «С Вышатой поеду» - и поплыла, а этот старый лис так слюни и глотает.

Елена звонко рассмеялась и, испугавшись, что громко, сама прикрыла себе рот рукой.

— Ох, насмешил!

— Ну и хорошо, а то загрустила.

Димитрий по-прежнему держал ее в объятьях, не собираясь отпускать.

— Я ж теперь распутница, как батюшке в глаза-то буду смотреть? - вдруг вспомнила Елена и закрыла лицо руками.

— Никакая ты не распутница, сказаться я давно хотел тебе да решиться вот все не мог. Боялся, что разгневаешься, губки свои надуешь. Но теперь признаться-то мне должно.

Димитрий мялся, подбирая слова:

— Послушай, Еленушка...

— Не надо сегодня признаваться ни в чем, - остановила она его. - Поссоримся. Хорошо мне сейчас, а то все завтра будет, потом.

Проводив Елену до крыльца, Димитрий еще долго не хотел ее отпускать, вновь и вновь целуя в припухшие губки. Где-то в тереме скрипнула половица, красавица испуганно обернулась: «Пойду я, пусти». Он неохотно разомкнул объятья, и она шмыгнула за дверь. А молодец, счастливый, пошел спать. Земля плясала под ногами, а звезды хитро подмигивали. «Твоя, - шептали они. - Твоя!» «Моя! - отвечал он им. - Уж никому не отдам».

Утренний туман набежал внезапно, окутал двор и терем, мягким покровом лег на траву. Подле старой телеги на простеленной на землице рогожке дремали Гордей с Чурилой, рядом на карауле, прислонившись спиной к колесу, сидел Бажен. Прослонявшись у терема всю ночь, гридни повалились спать, решив доверить бортнику спокойное утро, когда опасаться вроде бы и нечего.