Книга Зима, страница 66 – Татьяна Луковская

— Отчего же, - вставила словечко Агаша, - Я все понимаю, понимаю.

— Он думал, я пуста, побалуется да прочь, греха и не приметит никто, а я понесла сразу же. Видать не во мне дело было. А отец твой на мне жениться-то не хотел, испугался, ходить перестал. И так мне страшно стало, так страшно. А он потом вернулся и в церковь повел венчаться. А я знаю, это ты его уговорила, да я за тебя Бога вечно буду молить, - Устинья бросилась целовать Агафье руки.

— Что ты, Устя, что ты? Не надо. Сам он так решил, да то все болтают.

— А ты глупости не твори, непорочной вернись. Ты, Агафья Федоровна, не знаешь, каким народ жестоким может быть, в лицо тебе насмехаться станут, а что ты воеводы дочь, так это еще хуже. Крут батюшка твой, обиду здесь многие на него таят, на бесчестье твоем отыгрываться станут.

— Пойду я, Устя. Пора мне, - Агафья скрылась в темноте дверного проема.

— Подожди, - кинулась догонять ее Устинья. - Дай я впереди пойду.

Агаша дождалась, когда серп растущей луны спрячется за облако, и быстро перебежала через двор. Она знала, что где-то там, в укромном уголке есть лаз, через который своевольный Дружок удирает порезвиться на улицу. Где могучий пес пролезет, хрупкая дева всегда пройдет.

Девушка проскользнула между старыми санями, и стала обшаривать низ забора. Вот она дыра! Щедрый Устин подарок Агафья скинула на снег и полезла промеж досок. «Застряну здесь, вот стыдно-то будет». Выпорхнув всё же наружу, девушка отряхнулась и, протянув руку назад в лаз, вытянула за собой шубейку. Можно бежать дальше. Сердце с силой стукнуло, отдавая в уши, ноги потяжелели, голова закружилась. Надо, надо бежать...

И она побежала по пустынной улице, зябко кутаясь в платок, судорожно вдыхая тягучий ночной воздух. «Простите меня, батюшка с матушкой, дурная у вас дочь... Простите! Господи, помоги мне!»

Вот и заветный двор. В щели забора виден костер, вокруг которого, сгрудившись, греются люди, тихо переговариваясь. Агаша попыталась тихонько открыть покосившуюся калитку, но та надрывно взвизгнула, привлекая внимание. Вои у костра встрепенулись, быстро вскакивая, кто-то удивленно присвистнул. Самый старый седобородый, скинув шапку, поклонился, вслед за ним нагнулись и остальные, продолжая окидывать гостью любопытными взглядами.

— Мне Демьяна... Олексича... позовите... скажите, Агафья пришла, - еле слышно выдавила из себя девушка.

— Нижатка, беги к боярину, - толкнул старый крайнего воя. Парень стрелой сорвался с места и побежал к избе. У костра воцарилось молчание. Агаша смущенно смотрела себе под ноги, хорошо, что темнота скрывает алеющие щеки.

Через мгновение Нижата вылетел на двор.

— Боярин велел, чтобы домой шла. Да чтоб ты ей провожатых дал, а то темно уже, - обратился он к седобородому вою.

— Как домой! - ахнула Агафья. - Никуда я не пойду! - Она толкнула с дороги парня и, подобрав поневу, побежала к двери.

— Стой! Не велено туда... - кинулся было за ней Нижатка, но старый вой схватил его за рукав.

— Оставь, не видишь, боярыня наша пришла мужа утешать.

[1] - Убрус - платок, покрывало, здесь головной убор.

4.

Навалившись плечом, Агафья с грохотом распахнула тяжелую дверь и влетела на середину горницы. Тяжело дыша, она огляделась. Комнату освещали две тусклые лучины и тлеющие головешки очага. С лежанок вдоль стены на нее смотрели заспанные удивленные лица. Дружинники разглядывали райскую птицу, впорхнувшую в закопченную пыльную избу.