Книга Зима, страница 51 – Татьяна Луковская

— Как же ты меня умыкнешь, коли мы с тобой уже долго гуляем, домой вернусь поздно? Отец больше даже и на двор не выпустит, не то, что за ворота. Не увидимся мы больше! - в голосе девы звучало отчаянье.

— А ежели мы с тобой грех совершим, да явимся к нему? - Демьян сам поразился, вылетевшему из своих уст бесстыжему вопросу.

Агаша широко раскрыла глаза, щеки заалели.

— Изобьет тебя до смерти..., а коли выживешь, так может и повенчает, - неуверенно ответила она.

— Так я не боюсь, за тебя и смерть приму! - он выжидающе посмотрел на деву.

— Срамно, все пальцем станут тыкать, ворота с петель ночью снимут.

— Да, что ж у вас не было такого никогда? Батюшка твой разве не так оженился? Забудется все, перетерпеть только надо, зато вместе будем, детишек нарожаем, душа в душу жить станем, - змеем искусителем продолжал увещевать красавицу Демьян.

Агафья растерянно окинула взглядом лесной овраг:

— Да тут и негде, сыро да снег.

«Негде, но можно», - прочитал ее ответ парень, приятное волнение пробежало от макушки до пяток. Совсем недавно он робел, не смея даже коснуться руки любимой, а теперь его просто распирала отчаянная удаль.

— Как негде? Будет сейчас все! - Демьян бросился к двум сосенкам, неведомо как затесавшимся среди дубравы. Хвойные красавицы десятилетки, уцепившись корнями за край оврага, приветливо протягивали лесу свои пушистые ветви. Их безжалостно и стала обламывать мужская рука.

Демьян складывал в кучу сосновые лапы. Агафья с бледным лицом, на котором яркими пятнами горел румянец, не шелохнувшись, смотрела, как растет зеленое ложе ее то ли женского счастья, то ли позора. Обстриженные сосны остались плакать смоляными слезами, а парень суетливо скинул кожух, расстилая его на лапнике.

— Вот, готово, - кивнул он Агаше, - тепло сегодня, не замерзнем... да совсем раздеваться-то и не нужно, можно и так...

— Так ты, что ж знаешь как? - пересохшими губами спросила дева.

— Знаю, - немного поколебавшись, ответил Демьян.

— Так ты вдовый, у тебя жена была? - продолжала допытываться Агафья.

— Не был я женат, - уже понимая, что влип, продолжал признаваться парень.

— Так ты на той деве не женился? - Агаша испуганно отступила.

— Да она не дева была, - Демьян шагнул к девушке, но та сделала еще два шага назад.

— Ты мужатую залежал? - прикрыла она рот рукой.

— Молодой был, жениться в походах недосуг было, а любопытство жгло, да она сама...

— Передумала я, - бросила девушка, быстро разворачиваясь и уходя прочь.

— Как передумала? - опешил Демьян. - Подожди! - кинулся он догонять. - Да я бы соврать мог, мол, и не ведаю ничего, а я тебе правду сказал. Да у нас с тобой все по-другому будет!

Агафья остановилась.

— Не знаю я тебя совсем, как тебе довериться?

— Так ни одна жена мужа своего сперва не знает, потом уж разбирает, что ей Бог послал да смиряется. А нас Бог свел, я это точно знаю. А мужем я хорошим буду, руку на тебя никогда не подниму и холопок больше залеживать не стану.

— Так она еще и холопка была, - надула губки Агафья. Демьян понял, что опять сболтнул лишнее: «Хоть рот не открывай!», - злился парень сам на себя. Он бережно взял в широкие ладони тонкие девичьи пальчики и начал согревать их дыханием, пытаясь растопить этим и девичье сердце.

— Встань на колени, да крест поцелуй, что женишься на мне, - прошептала Агаша. Демьян тут же бухнулся в снег, доставая из-за пазухи распятье.