Книга Зима, страница 5 – Татьяна Луковская

[1] - Калита - кошель.

3.

Затемно тронуться дальше не удалось, замешкались при сборах, хотелось поесть горячего перед дальней дорогой. Когда последние сани вытолкали из оврага, небо из черного стало серым, а на востоке тонкой розовой полосой уже занимался рассвет.

— Ехать надо, чего ждем? - Святослав Липовецкий нетерпеливо вертел в руках повод.

— Надо, так поезжай, - раздраженно буркнул Олег. - У нас все равно теперь дороги разные, а мне дозорных дождаться нужно.

— Вон они скачут! - крикнул кто-то из воев.

Все поворотились на запад. Из темноты уходящей ночи во весь опор мчались всадники, на ходу, что-то выкрикивая.

— Беда... беда! - наконец долетели слова.

— Татары, - понеслось по дружинам.

Дозорные долетели до противоположного края балки, один из них приставил руку ко рту и громко закричал:

— Скачут по следу, большой отряд!

— Больше нашего? - спросил один из сотников.

— Раза в два.

По лицам побежала тревога.

— Возы бросайте! - гаркнул Святослав.

Рыльский князь заметался, глядя то на горизонт, то на свое добро. Он уже поднял руку, чтобы отдать какой-то приказ, и тут в ноги ему упала княгиня:

— Нельзя возы бросать! Чего мы у царя с пустыми руками добьемся? Княженье потеряем, изгоями станем! Детям, что передашь? Лучше здесь в степи смерть принять, чем в унижении жить!

Хотя красавица стояла на коленях в просительной позе, тон ее был требовательным и властным.

Олег растерялся еще больше, краем глаза он видел ухмылку на губах Святослава. И тут из рыльской дружины выступил высокий, крепкий муж лет тридцати пяти, с обветренным огрубевшим лицом и тяжелым медвежьим взглядом. Демьян знал его - это был Радим, воргольский сотник Олега, угрюмый и неразговорчивый, но отчаянной храбрости ратник.

— Я останусь прикрывать, трогайте, - уверенным голосом заявил он.

Или Демьяну показалось, или и вправду на красивое лицо рылькой княгини легла тень. Олег же, напротив, приободрился и с вызовом крикнул Святославу:

— А ваши? Кто прикрывать останется?!

Теперь уже Липовецкий князь беспокойно повел очами по своей дружине. Установилась тишина.

— Люди на горе! - взвизгнула молоденькая княжна. Демьян заметил, каким ужасом полон ее взгляд. На вершине мелового холма в утренних сумерках действительно чудилось какое-то движение.

— Я останусь, - неожиданно для себя самого крикнул Олексич. Все обернулись на него.

— Зачем?! - вырвался стон из груди у князя Александра, потом он кинулся к брату. - Мы ольговские останемся, а вы ступайте.

— И Робши довольно, - жестко отрезал брат. - Мне люди нужны. По коням!

Александр подбежал к Демьяну, глаза его заливали слезы, которые он и не пытался вытирать:

— Зачем, зачем ты это сделал? - все повторял он.

— Ну, надо же тебя женить, - пошутил, ворочая пересохшими губами, Демьян, потом наклонился к самому уху князя. - Семью мою береги.

— Сберегу, как сумею, - Александр обнял друга и, не оглядываясь, побежал к коню.

И тут Демьян впервые посмотрел на своих людей, ведь он не только сам оставался умирать, он оставлял на смерть и двадцать воев.

— Простите, кому-то ж надо было, - только и смог он выдавить из себя.

— Все у Бога будем, ремесло у нас такое, за то, Олексич, не переживай, - сказал за всех десятник Первуша.

— Горшенька, Нижата, живо с князем, - приказал Демьян самым молодым отрокам.