Книга У Червленого яра, страница 90 – Татьяна Луковская

Первыми показались костровые башни Пронска, город возвышался на крутом холме, прикрываясь темным срубом городни. От града по равнине разливался тревожный звон колоколов и била, это означало, что дозорные уже приметили большое войско и приготовились к обороне. Пронская дружина справная, хоробрая, еще не известно кто кого переборет. Ингварь подсобрал по Дону и Вороножу кого только мог, и старых, и малых, а все ж ему ли с пронскими тягаться. Оставалось только как можно быстрее подступиться к стенам, поэтому вороножская дружина, не теряя времени, сразу устремилась к валу, занимая позиции у оборонных надолбов.

— Эй, князь Ингварь Игоревич с братцем своим Константином беседовать желает! — зашумели гриди.

— Князь велит спросить, за чем его братец незваным пожаловал? — отозвались с заборола.

— Сестрицу Марфу к дому привез, — крикнули снизу.

Последовала заминка. Наверху началась какая-то суета, наконец, появился чернобородый воевода.

— Марфа Володимерьна упокоилась с миром и в Успении погребена, про то нам всем здесь ведомо, а вашему князю следует к старцам в обитель Спасскую отправляться, дабы молитвами разум вернули.

Сверху полетел нервный смех. Ингварь с каменным выражением лица подал знак, и на вал, подставляясь под стрелы, выехал онузский воевода Сбыслав.

— Себе разум верни, Жирослав, — рявкнул онузский воевода, — видал ли ты княжну Пронскую при жизни?

— Как не видывать, на глазах голубка наша росла, — чернобородый воин перекрестился.

— Так глянь на нашу.

Настал черед Марфе подниматься на вал, она видела краем глаза, как вцепились в руки Миронегу четверо воинов. Он боится за нее, боится, что шальная стрела пронзит его пташку. «Все ладно будет», — улыбнулась она ему краями губ и полезла наверх, поддерживаемая княжьими гридями.

На валу дул резкий полуночный ветер, он скинул с головы убрус.

— Здрав будь, Жирослав Мякинич! — громко крикнула Марфа, срывая голос.

И тут в воздухе запела стрела, опытный гридь повалил княжну на землю, острое лезвие пролетело мимо. Вороножцы спрятались за массивными щитами.

— Что ж вы по девке-то, дурни, стреляете?! — с укором кинул Сбыслав.

— Кто стрелял?! Прибью?! — полетело над заборолом. — Я сейчас сам спущусь, — гаркнул Жирослав.

Ворота тяжело растворились, и чернобородый воевода пешим в одиночестве вышел из града. Он неспешно прошел через деревянный мосток, озираясь. Ингварь так же без охраны двинулся к нему навстречу, расположить самого уважаемого мужа града — теперь было важнейшей задачей.

— Здрав будь, Ингварь Игоревич, — поклонился воевода, — вели позвать ту, что сейчас на валу стояла, — пряча волнение, проговорил Жирослав.

— Был ли ты на похоронах княжны? — спросил Ингварь.

— Был. Долго найти не могли, сильно поменялась, — кашлянул воевода. — Ту приведите.

— Как думаешь, от чего сейчас княжну люди Константина убить хотели?

— Должно самозванку приговорить удумали, — неуверенно произнес Жирослав.

— Так не лучше ли лгунью в град затащить, чтоб при всех разоблачить, чего ж так сразу-то?

— Разберусь.

Ингварь махнул и Марфа, оправив убрус, подошла, становясь у шуего плеча князя. Она смело взглянула в лицо воеводы.

— Признаешь ли меня?

— Марфа Володимерьна? — пробормотал Жирослав. — А кого ж мы тогда схоронили?

— Челядинку мою, Усладу. Она меня от стрелы заслонила, что братец мой… Глеб пустил.