Книга У Червленого яра, страница 55 – Татьяна Луковская

— Да при чем здесь пол?! — взорвался Борята. — Нежка раскисла, а тут этот Кряжка за ней увиваться стал, так и вертится у забора, охальник. И она приободрилась, хвостом пред ним вертит.

Вот не вспоминал Миронег про Нежку уж пару седмиц, а тут какая-то ревность все ж взыграла, неприятно стало, что твое место так быстро другой занял, больно по мужскому самолюбию бьет.

— Тебе-то какая разница, пред кем она там хвостом метет? — поднялся хозяин из-за стола, показывая, что разговор окончен.

— Да в том то и дело, — поднялся за ним и гость, — что Кряжке в дом хозяйка нужна, уведет он ее, а я один, горемычный, на старости лет останусь. Оно, конечно, братаничи есть, невестки доглядят. Только не надобно мне того, Неждана мне моя надобна. Мироша, вернись, — неожиданно схватил Борята Миронега за рукав, — вернись. Что этот Кряжка против тебя, заживем как раньше, да всем хорошо будет.

Вот так поворот! Уж чего-чего, а этого Миронег не ожидал. «А, может, и вправду наведаться к зазнобе, Кряжке заодно навалять, ну и на птаху не такими голодными глазами смотреть стану, отпустит».

— Соглашайся, уважь, — продолжал уговаривать Борята, скорчив жалостливое лицо.

— Не уважит он, — прозвенел женский голос.

Со стуком распахнулась дверь избы.

Миронег одновременно с гостем повернулись. Перед ними с гордым видом стояла Услада, а на голове у нее красовался бабий повой.

— Не уважит, — уже не так уверенно, слегка волнуясь от пристального взгляда Миронега, проговорила Услада. — У него уж своя баба есть.

«Что она творит?! Зачем вышла? Теперь все узнают. Глупая птаха! Глупая и… ревнивая?» По телу побежало ненужное волнение.

— В избу ступай, — рявкнул на самозваную жену Миронег.

Она зарделась, почтенно поклонилась и послушно скрылась обратно, притворяя за собой дверь.

— Это кто ж такая? — округлил глаза Борята.

— Жена моя.

А что еще надо было сказать Миронегу, коли его к стене приперли?

— Так откуда ж взялась? — недоверчиво проговорил гость.

— Бабка Лещиха сиротку с Хопра сосватала. Как мед возил, с собой забрал.

— А-а-а, — разочарованно протянул Борята. — Ну, бывай. Придется с Кряжкой ряд рядить, — со вздохом побрел он прочь. — Порча видать на мне, снять надобно, — продолжал он бубнить, удаляясь.

Миронег, уперев руки в бока, остался стоять посреди двора. «Вот так вот не желал, а женили. Но Услада какова, ой, лиса, лисица сущая, не зря ей так-то в душегрее ладно».

«А теперь думай, Мирошка, что делать, — Миронег, привалившись к столбу навеса, всматривался куда-то в себя. — Вернется Борята домой, Нежке обязательно проболтается, она легко все сложит и поймет, кто на самом деле у меня живет. А бабья ревность лютой бывает, не сможет Нежка смолчать. Девку ищут, выкуп большой предлагают. Борята сребролюбец, услышит, так не устоит. Стало быть, что? Пошлет братаничей за наградой… Или не пошлет? Награду то ли дадут, то ли нет, а беду на вервь можно навлечь. Ведь сразу утаили, солгали. А еще Борятка не уверен, что Услада — та самая дека, а значит, ежели гоньба ее не опознает, то доносчику не поздоровится, в гневе и прирезать могут. Стоит ли и затевать? Да как узнать, на что Борята решится?»

Миронег съехал спиной по шершавому столбу и присел на корточках, чертя палочкой по земле. «Допустим, решился старый мерин на донос, куда братаничей посылать станет — на Воронож, вдогонку, или сразу к Пронску? — Миронег прочертил ленту Савалы. — Как перехватить, ежели я не ведаю, куда подадутся? С Радятой следует все обмозговать. Ой, ругать меня станет, так и поделом! Недоглядел».